Когда они добираются до нас, она тяжело дышит, а из носа у нее начинает течь кровь. Рукавом плаща она поспешно стирает ее, но по тому, как напрягается Сейбл, я вижу, что он тоже это заметил.
— Кайлия, ты в порядке? — спрашивает он, его тело подается вперед, словно он борется с желанием вскочить и убедиться в этом самому.
Его сестра поднимает руку, останавливая его движение, как раз когда Грим оказывается рядом с ней.
— Я в порядке, брат. Но твоему старпому не помешали бы швы и зелье, чтобы полностью его исцелить. Что подводит меня к…
Ее взгляд переходит с брата на меня.
— Эрис.
Кайлия опускается на корточки рядом со мной, и, несмотря на весь хаос, я замечаю, что она назвала меня моим настоящим именем. Как только она отворачивается от Грима, ее глаза темнеют, выражение лица внезапно становится серьезным.
— Он истечет кровью без нужного зелья, — шепчет она так, чтобы слышала только я. Ее голос срывается в конце, словно она борется со слезами.
Я открываю рот, но не могу издать ни звука. Я бросаю взгляд через ее плечо, на Грима: пятно крови превратилось в нечто гораздо худшее. Разорванная рубашка обнажает широкий участок кожи на боку, откуда фонтаном бьет кровь из глубокой раны, стекая по его ногам на доски. Так много крови.
Грим пошатывается. Сейбл оказывается рядом в мгновение ока, подхватывая его, когда тот оседает на колени, всё еще пытаясь удержаться в вертикальном положении. Но потеря крови делает это невозможным. Подхватив Грима под руки, Сейбл помогает ему лечь на палубу.
Нет.
Только не Грим.
Не он, не здесь, никогда. Он был тем, кто всегда относился ко мне с добротой, кто первым предложил мне место за столом. И, что важнее всего, он как брат Сейблу, чье лицо теперь побелело — он раз за разом повторяет ему, чтобы тот не смел умирать, и что это приказ, который лучше не нарушать.
— Что я могу сделать? — спрашиваю я, глядя на Кайлию, которая наблюдает за Гримом, нахмурившись так, что между ее черных глаз легла глубокая складка.
— Твоя чешуя, — говорит она, поворачиваясь ко мне. — Мне нужна чешуйка, всего одна, чтобы приготовить зелье…
Не успевает она закончить, как я нащупываю первую попавшуюся чешуйку, которая кажется слабо закрепленной. Делаю глубокий вдох и вырываю ее, морщась от влажного звука, который она издает. Боль пронзает меня, но это малая цена за жизнь Грима, поэтому я проглатываю стон, отбрасываю это чувство. Всё, чего я хочу, всё, что имеет значение — чтобы Грим был в порядке.
— Вот, — я протягиваю ее дрожащей рукой. — Нужно еще?
Глаза Кайлии расширяются от шока, она смотрит на чешуйку пару секунд, словно не ожидала, что я так охотно с ней расстанусь.