— Спасибо, — шепчет она, и слеза скатывается из уголка ее глаза.
Она берет чешую и бережно сжимает ее в ладони, словно это самое ценное, чего когда-либо касался человек. К пирсу прибывают другие члены экипажа, они собираются вокруг нас, чертыхаясь и спрашивая, чем могут помочь. Кайлия приказывает Мэтчу принести морской воды, а Найтгласс спешит на «Ноктис», чтобы собрать остальные ингредиенты, необходимые для зелья.
Когда у нее есть всё нужное, она принимается за дело.
Камнем она растирает чешуйку в мелкий мерцающий порошок в маленькой деревянной чаше — одной из тех, что у нас всегда есть на камбузе. Затем добавляет морскую воду, водоросли и…
Она делает ножом небольшой надрез на собственной ладони, сжимает кулак и позволяет крови стечь в чашу. Пока она это делает, ее глаза закатываются — точно так же, как тогда, когда она использовала свою магию на стражниках. Я чувствую это в воздухе: магию, похожую на легкий бриз, скользящий по моим чешуйкам, потустороннюю, но при этом знакомую — даже более знакомую, чем тогда, в ее доме, когда мы только встретились. Кайлия шепчет слова на древнем языке, которого я не понимаю, повторяя одну и ту же фразу снова и снова, пока не судорожно вздыхает и ее глаза не возвращаются в нормальное состояние.
Когда смесь в чаше чернеет и начинает блестеть, словно обсидиан, она вздыхает с облегчением, напряжение почти полностью покидает ее тело. Она поворачивается к Гриму, который лежит прямо рядом с ней, срывает ткань вокруг раны и позволяет зелью стечь на его плоть.
— Знаешь, — говорит она тихо, не отводя глаз от Грима, — море всё-таки было право.
Я хмурюсь, мой взгляд мечется к ее лицу, ища объяснений в ее выражении.
— Что ты имеешь в виду?
Её внимание всё ещё приковано к Гриму и ране, которая медленно перестаёт кровоточить. У меня с губ срывается вздох облегчения, и плечи Кайлии наконец расслабляются.
— Оно говорило мне, — произносит она спустя мгновение, и её голос теперь звучит тише, — что вы двое станете либо началом, либо концом.
У меня сжимается сердце, когда я вспоминаю наш визит в её хижину, то, каким сломленным был тогда Сейбл, и как его сестра подарила ему надежду. Море сказало ей, что мы станем либо началом, либо концом друг для друга.
Я бросаю взгляд на Сейбла. Он уже смотрит на меня — его лицо всё ещё бледное, на лбу блестит пот.
— Было много путей, по которым могли пойти события, — продолжает она. — Если бы кто-то из вас решил не следовать за Глимом, если бы ваше доверие пошатнулось хоть раз — не только к Глиму, но и друг к другу — вы бы принесли друг другу погибель.