— Эрис!
Крик вырывает меня из потока тревожных мыслей. Я бросаю пемзу, которой натирала доски, в ведро с морской водой и вытягиваю шею, прикрывая глаза рукой от солнца. Найтгласс появляется наверху; он уже вернулся на свой пост в «вороньем гнезде», не сводя глаз с Глима.
— Поднимайся сюда! — снова зовет он, а затем отворачивается, чтобы снова следить за горизонтом.
Наверх… туда?
Я смотрю на мачту. Она возвышается над палубой, прямая и гордая, в центре корабля. Она, должно быть, выше, чем весь корабль от киля до палубы. Мой взгляд скользит по вант-лестницам, которые качаются вокруг нее, едва закрепленные железными крюками.
Я уже лазила по одной, и закончилось это не очень хорошо. Я совсем не люблю высоту. Сирены живут в воде. Мы не лазаем по горам.
Сглотнув, я хватаюсь за леера и ставлю ногу на самую нижнюю веревочную ступень. Грубые волокна впиваются в мою нежную кожу. Затем я подтягиваюсь и начинаю подъем; веревки шершавые и сырые под моими ладонями.
Я видела, как мужчины делают это во время штормов, одной рукой, с ножами в зубах. У них это выглядит так легко. У меня — определенно нет. Добравшись до середины мачты, я бросаю взгляд вниз.
Тут же жалею об этом. Как же высоко.
Сглотнув, я заставляю себя сделать глубокий вдох.
— Давай, девица, — усмехается сверху Найтгласс, и я поднимаю голову, чтобы бросить на него негодующий взгляд.
— Это совсем не смешно, — огрызаюсь я и продолжаю путь наверх на дрожащих ногах.
— Отчасти так и есть, — говорит он, смеясь. В этот момент мне хочется выбросить его за борт, чтобы он понял, каково это — оказаться вне своей родной стихии.
Ладно, это, возможно, было бы слишком радикально. Хотя сирене внутри меня эта идея нравится.
Когда я добираюсь до небольшой деревянной площадки, Найтгласс хватает меня за руку и уверенно втягивает наверх. Платформу окружает невысокий поручень, и я чувствую благодарность за твердую опору под ногами.
— Ну вот и всё, — улыбается он, уже начиная спускаться по вантам.
— Постой. — Я вцепляюсь в поручень, сосредоточившись на его лице, а не на головокружительной высоте. — Что я должна делать?
— Наблюдай за Глимом, — отвечает он. — Я вернусь через час. Нужно проверить Ларка.
Я коротко киваю и быстро отворачиваюсь, чтобы не упустить из виду Глим. Я до сих пор не понимаю, как его призвала, и не уверена, смогу ли повторить это, если он вдруг решит исчезнуть.
Здесь, наверху, качка ощущается сильнее, как и ветер. Глим движется под волнами, становясь все бледнее в отдалении. Море выглядит нереальным. Затаив дыхание, я любуюсь видом, открывающимся передо мной.