* * *

Дальше был военный совет, по сравнению с которым планирование операции по захвату особо опасного преступника выглядело лёгкой импровизацией.

Роли распределили мгновенно, без меня, у этих людей, видимо, всё было решено ещё месяц назад, на случай если я наконец перестану валять дурака.

Жанна — главнокомандующий. Бюджет, размах, площадка, «и не спорь со мной про размах, деточка, на своей свадьбе будешь скромничать в следующей жизни».

Полина — логистика и нежность: приглашения, рассадка, «чтобы всем было хорошо».

Ева — отвечала за то, чтобы Жанна не превратила свадьбу в коронацию, единственный человек, которого Жанна слушала.

Соня — за платье, потому что «у Сони вкус, а у тебя, Варя, прости, чёрное каре и пиджак, в котором тебя хоронить».

Кирилл — за бюджет и трезвый расчёт, «чтобы Жанна не разорила Игоря на лебедях из льда».

Глеб — за Игоря: «мужскую часть беру на себя, костюм, кольца, мальчишник, не волнуйтесь, без стриптизёрш, Игорь сказал, что если будут стриптизёрши, он уйдёт в засаду и не вернётся».

— А мне что делать? — спросила я.

— А ты, — сказала Ева, — невеста. Твоя задача —не мешать и быть счастливой . С первым у тебя проблемы, со вторым, я смотрю, наконец наладилось.

* * *

Игорь приехал к вечеру — его вызвали повесткой (Жанна прислала ему сообщение «Корсаков, явка обязательна, штаб у Вари, опоздание расценю как дезертирство»).

Он вошёл, оглядел ватман, оглядел банду, оглядел меня — заваленную образцами тканей, списками и Жанниным напором, — и я увидела в его глазах то самое короткое, чистое, почти детское выражение человека, который понял, что попал, и пути назад нет.

— Это, — сказал он тихо, садясь рядом со мной, — масштабнее, чем я рассчитывал.

— Ты ещё ватман не читал, — шепнула я. — Там есть графа «лебеди из льда». Кирилл вычеркнул, но Жанна вписала снова, другим почерком, думала, не заметим.

— Лебеди из льда, — повторил Игорь с лицом человека, которому диагностировали неизлечимое. — Варя. Я брал штурмом здания с вооружённой охраной. Яне готов к лебедям из льда.

— Никто не готов, — сказала я. — Это, Корсаков, и есть семья. Тебя не спрашивают, готов ли ты к лебедям. Тебе ихпросто привозят .

Он помолчал. Посмотрел на банду — на Жанну, размахивающую маркером, на плачущую от счастья Полину, на Еву, сухо вносящую поправки, на Соню с образцами тканей, на Глеба, который что-то обсуждал с Кириллом, на кота, спящего поверх ватмана ровно на графе «бюджет», — и сказал:

— Знаешь, апусть будут лебеди .

—Что?

— Лебеди из льда, — сказал он. — Пусть будут. Я полжизни прожил так, что на моих праздниках не было даже меня, не то что лебедей. А тут люди хотят для нас лебедей. Из льда. Зачем-то. — Он пожал плечами. — Пусть. Я согласен на лебедей. Я на всё согласен, если это значит, что у меня теперьесть люди , которые хотят сделать мне лебедей.