Пусть смотрят. Я слишком давно не стоял на одном балконе с человеком, рядом с которым не хочется в разные стороны. Я забыл, как это. Оказалось — холодно, неловко, банда подсматривает в двенадцать глаз, и при этом почему-толучше , чем всё, что было за последние много лет.
* * *
Домой я шёл пешком. Я часто хожу пешком — но в этот раз компания была хорошая, потому что я всю дорогу думал о ней и впервые за долгое время не пытался это прекратить.
Дома я сделал то, в чём не признаюсь под пытками.
Я дочитал «Гадюку в сиропе».
Садовника, как и было обещано, отравила экономка. Из ревности. Развязка была антинаучной, недоказуемой и держалась на совпадении, которое в реальной жизни не совпадает.
Я закрыл книгу и поймал себя на том, что доволен. Не сюжетом — сюжет был так себе. А тем, что теперь, когда Варя в следующий раз начнёт пересказывать мне очередную историю про собаку и тапок, я смогу спорить с ней по существу. На равных. На её территории, куда она пускает не каждого, а точнее — не пускала никого, пока я не нашёл вход под гречкой.
Это, как сказала бы одна знакомая мне следователь, улика.
А улики я довожу до конца. Даже если улика — это любовь, а до конца — это, кажется, очень, очень надолго.
Глава 17. Воскресный обед
По воскресеньям я обедаю у родителей. Это не традиция. Этоявка , на которую не явиться нельзя, потому что генерал Ворон не признаёт уважительных причин, кроме государственного переворота, да и то попросил бы перенести переворот на понедельник.
Мой папа — генерал. На пенсии, но это, как я уже говорила, не лечится. Папа тридцать лет командовал людьми, и выйдя в отставку, он не перестал командовать — просто сократил армию до состава одной семьи. Теперь он командует мамой, мной, котом (у родителей кот, толстый и наглый, единственное живое существо, которое игнорирует генеральские приказы, за что я его уважаю) и, по возможности, государством, через телевизор.
Я приезжаю по воскресеньям, ем мамин борщ, выслушиваю папин доклад о состоянии страны и отбиваю традиционную атаку на тему «когда ты бросишь эту беготню и устроишь личную жизнь». Это длится годами. Это отлажено, как развод караула. Я знаю свои реплики, папа знает свои, мама знает, когда подавать второе, чтобы прервать особо острый момент.
В то воскресенье сценарий полетел к чертям. Потому что папазнал .
* * *
Я поняла это сразу. По тому, как он на меня посмотрел поверх очков, когда я вошла. Так папа смотрел на подчинённых, которые думали, что что-то от него скрыли. Это взгляд человека, у которого есть папка, и в папке —ты .