* * *
А вот про Жанну надо рассказать отдельно.
Потому что на нашей с Игорём годовщине, которую банда, разумеется, отмечала с размахом, ватманами и (Жанна настояла) маленьким, скромным, всего одним лебедем из льда, — случилось нечто, чего не видел никто и никогда.
Жаннукто-то не послушался .
Это был мужчина — кто, я пока не скажу, потому что сама толком не разобралась, а я не люблю строить версии без улик. Скажу только, что он пришёл с кем-то из гостей, что он крупный, спокойный и говорит мало, и что когда Жанна, по своему обыкновению, начала им командовать — переставлять, поучать, гнуть, как она гнёт поставщиков и мелкие государства, — он посмотрел на неё, выслушал, а потом сказал что-то тихое, короткое, чего я не расслышала.
И Жанназамолчала .
Жанна.Замолчала .
Я следователь. Я видела многое. Я видела, как раскалываются матёрые преступники, как сдаются крепости, как генералы признают свою неправоту. Но Жанну, потерявшую дар речи от одной короткой фразы крупного спокойного мужчины, — такого я не видела никогда.
Она потом весь вечер делала вид, что ничего не было. Командовала громче обычного. Дважды поправила лебедя. Трижды переставила меня с Игорём для фотографии. А сама нет-нет да и косилась в сторону, где сидел тот мужчина, и в глазах у неё было выражение, которое я слишком хорошо знала, потому что сама носила его три месяца, пока ловила афериста и делала вид, что не влюбляюсь.
Выражение человека, который встретил того,на кого не действуют его обычные приёмы .
Банда, конечно, всё заметила. Ева переглянулась с Полиной. Полина — с Соней. Соня — со мной. И мы все одновременно, без слов, поняли одно: у насновое дело .
Жанна, которая сто дней вела меня к моему счастью, которая сватала, похищала, вешала ватманы и рыдала в парус, — сама, кажется,попалась . И теперь наша очередь. Теперь мы поведёмеё . С засадами. С операцией. С котом. И с лебедями из льда, на которых она теперь не имеет морального права жаловаться, потому что сама их всем навязывала.
Я уже предвкушаю. Я даже завелапапку .
Эпилог 3. Все наши
Это, наверное, лишний эпилог. Третий по счёту. Любой нормальный следователь сказал бы: дело закрыто, подшито, сдано в архив, расходимся. Но я, во-первых, не нормальный следователь, а во-вторых, мне не хочется расходиться. Мне хочется напоследок обойти всех. Как обходят дом перед тем, как выключить свет и лечь спать, — заглянуть в каждую комнату, убедиться, что все на местах, все живы, всемтепло .
Так что пойдёмте. Я вас проведу. По всем нашим.
* * *
Полина и Артём.
Их я знаю меньше всех — они из самой первой истории, до меня, я застала только отголоски. Но я видела достаточно, чтобы понять: Артём, который когда-то, по его собственному признанию в том гараже, чуть не потерял Полину, потому что решал за неё, — научился. Теперь он смотрит на неё так, будто каждое утро заново не верит своему счастью. А Полина, которая плачет от счастья по любому поводу (и без повода), при нём как-то особенно светится — тихо, ровно, как настольная лампа в кабинете, при которой хорошо работается и не страшно засиживаться допоздна.