* * *
Утром я проснулась от запаха кофе и звука дождя по крыше.
Игорь сидел на краю кровати, уже одетый, с двумя кружками, и смотрел в окно на озеро в дожде с таким спокойным, незнакомым мне лицом, что я залюбовалась и притворилась спящей ещё минуту, чтобы подсмотреть.
— Ты не спишь, — сказал он, не оборачиваясь. — Дыхание изменилось. Доброе утро.
— Как ты вообще живёшь, всё замечая? — проворчала я, садясь. — Это невыносимо. Я ни разу не смогла к тебе подкрасться.
— Никто не смог, — сказал он, протягивая мне кружку. — Кроме тебя. Ты подкралась так, что я заметил, только когда былопоздно .
Я взяла кофе. Прижалась к его спине. За окном шёл дождь, озеро было серое и тихое, телефоны лежали выключенные в ящике, дело ждало где-то далеко в другой жизни, и впереди был ещё целый воскресный день, в котором не было ничего, кроме нас.
— Корсаков, — сказала я. — А давай останемся тут навсегда. Бросим всё. Дело, Гнидиных, банду, папу. Будем ловить рыбу и читать Донцову вслух по очереди.
— Давай, — сказал он.
— Ты серьёзно?
— Нет, — сказал он. — Ты сбежишь от скуки через три дня, начнёшь расследовать, кто ворует чернику у соседей, и втянешь меня в засаду на белок. Я тебя знаю.
— Знаешь, — согласилась я счастливо. — Уже знаешь.
И в этом «уже знаешь» было больше дома, чем во всех домиках у всех озёр на свете.
* * *
Если бы я могла, я бы оставила нас там. На тех мостках, у того огня, под тем дождём.
Но я следователь. Я знаю, как устроены истории. Я знаю, что за самой светлой страницей всегда идёт та, на которой всё рушится, — иначе не бывает, иначе неинтересно, иначе не считается.
Через неделю была назначена передача денег.
А до неё оставалось ещё одно воскресенье у родителей, один папа-генерал с его «я навёл справки», и одна тёмная ночь, в которой человек, любивший меня так бережно, сделает ровно то, чего я боялась с самого начала.
Но это будет потом.
А пока был дождь, кофе, его тёплая спина и целый день впереди.
Я допила кофе и не стала думать о потом.
Впервые в жизни я выбрала«сейчас» .
Жаль, что такненадолго .
Глава 21. Игорь. Тревога, которую я не заказывал
Я привёз её на озеро, потому что хотел показать ей единственное место на земле, где я бываю собой. И заодно проверить теорию.
Теория была такая: счастье — это навык, а навыки у меня отработаны. Я научился стрелять, водить, драться, вести переговоры с людьми, которые хотят тебя убить, и людьми, которые хотят тебя обмануть, что иногда хуже. Я предполагал, что и быть счастливым — это просто ещё один навык, которому можно научиться, если приложить дисциплину.