Игорь вышел следом. Встал рядом. Молча. Не лез с поздравлениями, не говорил «ты молодец», не лез вообще — просто стоял рядом, большой и тёплый, в трёх шагах, как обещал, и эти три шага были и близко, и невыносимо далеко.
— Поздравляю, — сказал он наконец. — Ты его взяла. Сама. Я только спину прикрыл.
— Знаю, — сказала я.
— Это была твоя победа.
— Знаю, — сказала я. — Только почему-то онане греет .
Он помолчал.
— Победы не греют, — сказал он. — Греютлюди . Я это поздно понял. Лет в тридцать пять примерно. Стою вот, учусь.
И я посмотрела на него — на человека, который меня предал и спас, который отдал мне дело и прикрыл спину, который спросил «можно?» и сдержал слово, — и поняла, что самая трудная засада у меня ещё впереди.
Засада на собственную гордость.
Потому что аферист был взят. Дело закрыто. А вот что делать с человеком, который сидел рядом в моей машине и был одновременно моей самой большой обидой и моим самым большим счастьем, — этого ни в одном протоколе, ни в одной книжке с собачкой на обложке не написано.
Это мне предстояло раскрыть самой.
И впервые в жизни яне знала, с чего начать расследование .
Глава 28. Военный совет
Варя
Меня похитили в третий раз за эту книгу, и на этот раз я даже не сопротивлялась. Видимо, привыкла. Человек ко всему привыкает — к засадам, к ножу у горла, к тому, что Жанна врывается в твою жизнь, как ледокол, и увозит тебя неизвестно куда под предлогом «надо поговорить, деточка».
«Поговорить» оказалосьвоенным советом .
Меня привезли к Соне — туда же, где когда-то были «смотрины», только теперь без Игоря, без мужчин вообще, в чисто женском составе. Жанна, Ева, Полина, Соня. Четыре женщины, накрытый стол, бутылка вина и лица людей, которые собрались не пить, а Спасать Положение. Я узнала эти лица. Я сама с таким лицом прихожу на допрос, когда точно знаю, что подследственный расколется, просто ещё не знает об этом.
— Так, — сказала Жанна, разливая вино и не спрашивая, буду ли я. — Рассказывай, что у вас стряслось с Игорем. Только подробно. С самого начала. Я взяла отгул.
— Ничего у нас не стряслось, — сказала я.
Четыре пары глаз посмотрели на меня с одинаковым выражением. Выражение говорило: «деточка, ты сидишь за столом с тремя женщинами, которые читают людей, и одной, которая вообще следователь покруче тебя; кого ты решила обмануть?»
— Ладно, — сдалась я. — Стряслось.
Игорь
Меня тоже похитили. Хотя слово «похитили» к мужчинам, кажется, не применяют — у мужчин это называется «Глеб позвал в гараж посмотреть машину».
Машину мыне смотрели . Машина стояла в гараже как предлог, накрытая чехлом, и за весь вечер к ней никто не подошёл. Вместо машины был стол, на столе — бутылка чего-то крепкого, и три человека, которые смотрели на меня так, как смотрят на сапёра перед разминированием: с уважением и лёгким опасением, что рванёт.