Хотя меня, конечно, уже вычислила вся банда. И кот. И, кажется, золотая старушка с лавочки.
Все, кроме меня самой. Я держалась дольше всех. Профессиональная деформация.
Глава 13. Деловое предложение
Во вторник он заехал за мной в семь. Минута в минуту, как всегда, — этот человек, кажется, физически не способен на «плюс-минус».
И вот тут выяснилось, что между нами появилось кое-что новое. Кроме дела, афериста и привычной пикировки. Между нами появилсяпоцелуй , который мы оба договорились не обсуждать, — и который от этого занимал в машине столько места, что я удивилась, как мы оба ещё поместились.
— Здравствуйте, — сказала я, садясь.
— Здравствуйте, — сказал он.
И всё. Дальше — тишина. Не та уютная тишина, в которой мы молчали в засаде. Другая. Деревянная. Тишина двух взрослых людей, которые вчера (ну, позавчера) целовались в подъезде, а сегодня делают вид, что это случилось с какими-то другими, менее достойными людьми.
Я смотрела в окно. Он смотрел на дорогу. Оба — с прямыми спинами и каменными лицами, как два памятника самим себе, которым неловко стоять на одной площади.
— Хорошая погода, — сказала я.
Я. Сказала.Про погоду.
Я, Варвара Андреевна Ворон, которая на допросах ломает людей одним молчанием, заполняла паузу разговором про погоду, как девочка на первом свидании. Если бы меня сейчас видел папа, он бы наконец перестал переживать за мою личную жизнь — он бы понял, что переживать поздно, личная жизнь уже наступила и отшибла мне профессиональные навыки.
— Облачно, — согласился Игорь.
И на этом светская беседа двух мастеров слова исчерпала себя до самого ресторана.
* * *
В ресторане стало легче — потому что появилась работа, а на работе мы оба были собой.
Игорь сел в стороне, со своим вечным кофе, в роли скучающего водителя. Я заняла столик. И, надо сказать, расположение «грустного водителя» в зале меня уже не нервировало, а наоборот — успокаивало, как успокаивает знание, что у тебя за спиной стоит кто-то, кто поймает, если что. Я отметила это про себя и привычно занесла в распухшую папку «не моё».
«Артур» пришёл — отрепетированно, обаятельно, с цветами (одна роза, не букет; букет — это пошло и недорого выглядит дорого, а одна идеальная роза стоит как букет и кричит о вкусе; я мысленно поставила ему пятёрку за реквизит).
И в этот вечер он наконец сделал то, чего я ждала неделями.
Он заговорил о деле.
Не сразу, конечно. Он же профессионал. Сначала был ужин, тепло, внимание, отрепетированная нежность. Потом — невзначай, между десертом и кофе, тем самым доверительным тоном, которым он, я уверена, уже развёл четверых, — он сказал: