Я открыла рот возразить.

И закрыла. Потому что это было логично. Унизительно логично.

— То есть вы, — уточнила я, — будете изображать моего водителя.

— Я буду сидеть в стороне с кофе и ждать мадам, — сказал он. — На таких не смотрят. Водитель — самая невидимая фигура в любом ресторане. Невидимее только официант, но официантом мне уже поздно переучиваться.

И вот тут я засмеялась. Вслух, неожиданно для себя, потому что «официантом мне уже поздно переучиваться» он выдал ровно с тем же каменным лицом, с каким говорил всё остальное, — и в этом и была шутка. Не в словах. В том, что человек-скала позволил себе пошутить над собой, не сдвинув ни одной мышцы.

— Корсаков, — сказала я. — Выпошутили .

— Не выдумывайте, — сказал он и завёл мотор.

Но я-то слышала.

* * *

В ресторан мы вошли порознь — я первая, он через пару минут. И, надо отдать ему должное, перевоплотился он мастерски: сел в стороне, заказал кофе, достал телефон и сделался ровно тем, кем должен был, — человеком, который привёз и теперь убивает время. Скучающий водитель состоятельной дамы. Я бы сама в него не поверила, если бы не знала. На него действительно не смотрели. Богатый зал не видит обслугу — это, между прочим, главный секрет всех мошенников и всех шпионов на свете.

Артур пришёл ровно настолько с опозданием, чтобы это считалось элегантным. Тонкая настройка. Профессионал.

— Варвара. Вы ещё прекраснее, чем я запомнил.

— А вы ещё пунктуальнее, чем обещали, — сказала я, и он рассмеялся, приняв колкость за кокетство.

Мы сели. Он заказал вино, которое я не буду пить, и закуски, которые я съем все, потому что нервничаю с аппетитом. Включил то самое обаяние, отрепетированное до миллиметра, и принялся за работу: тепло, внимание, выверенная доза интереса.

И я работала. Тянула, уводила в нужную сторону, ловила нестыковки, запоминала имена, которые потом пробью. Я была хороша. Я знаю, когда я хороша.

Беда была в том, что примерно треть внимания упрямо уходила не на афериста.

А на скучающего водителя с кофе через несколько столиков.

* * *

Я не смотрела на него — я профессионал, я не палю прикрытие. Но я его чувствовала. Спиной, затылком, кожей, как чувствуешь солнце сбоку, даже не глядя на солнце. Я знала, что он там. Знала, что он держит в поле зрения и меня, и зал, и руки Артура, как и положено. Но в какие-то моменты — могла поклясться — и просто меня.

И когда Артур в очередной раз накрыл мою руку своей — тёплой, ухоженной, отрепетированно-нежной рукой профессионального лжеца, — я поймала себя на странном.

Мне было неприятно, что эту руку видит Игорь.