— Один человек, — сказала я раньше, чем подумала. — То есть нет. Никто.

Ислишком поздно поняла, что оговорилась. И что обе это поймали.

* * *

Обед прошёл не так, как я планировала свой рабочий день.

Я пришла снять показания с одной потерпевшей. А оказалась за столом с тремя женщинами, которые знали друг друга сто лет, перебивали друг друга, доедали друг у друга с тарелок и обсуждали моего винодела так азартно, будто это сериал, а не уголовное дело.

И — что меня по-настоящему удивило — они были не дуры.

Я шла к «богатым тёткам, которых развели». А нашла трёх женщин, каждая из которых в своём деле была акулой. Жанна с её империей салонов. Полина — разработчик, как я потом узнала, из тех, кто видит системы насквозь. Ева — эта вообще, по ощущению, могла бы вести допросы лучше меня, причём без удостоверения, на одной интонации.

И вот кого-то из этого круга обвели вокруг пальца.

Точнее, обвели Жанну. Но сам факт, что мой фигурант работал там, где женщины вот такого калибра, менял картину. Он не дур искал. Он искалумных , сильных, уверенных, что их не обмануть. Потому что таких слаще всего обманывать: они до последнего не верят, что попались, и потому не бегут в полицию.

Я отметила это. Хороший у меня клиент. Амбициозный.

— Ты прямо загорелась, — заметила Полина, глядя на меня. — У тебя лицо поменялось, когда ты это поняла. Про то, что он умных выбирает.

— Это плохо, — сказала я. — Когда у следователя меняется лицо. Меня учили, что нельзя.

— А по-моему, хорошо, — сказала Полина. — Когда человек любит своё дело. Я редко вижу.

А ближе к кофе случилось то, ради чего, кажется, весь этот обед и затевался где-то там, наверху, в канцелярии судьбы, которая обожает такие штуки.

Ева отставила чашку и посмотрела на меня прямо — без подходов.

— А теперь, Варвара Андреевна, серьёзный вопрос, — сказала она. — Только честно, ты ведь у нас честная по долгу службы. На моей свадьбе, год назад. Ты простояла весь вечер в углу, как засланный казачок. Якобы по работе. И весь вечер пялилась на одного нашего человека. А он — на тебя. Весь. Вечер. Это видели все, кроме, кажется, вас двоих.

Я знала, о ком она. Конечно, я знала.

Я и сама не забыла ту свадьбу — хотя зашла туда на десять минут, добрать подписи, а застряла на полвечера, потому что фигуранты разбрелись по торжеству. И не забыла человека у стены. Высокого, неподвижного, с бокалом, к которому он так и не притронулся. Единственного во всём зале, кого я не сумела прочитать, — а я читаю всех. Он стоял и смотрел на меня так, будто это я подозреваемая, а не наоборот. И я смотрела в ответ. И мы оба делали вид, что просто разглядываем зал.