— Глубокая мысль, — сказал я.

— Слушай дальше. — Глеб налил. — Ты сделал классическую ошибку нашего с тобой типа. Ты решил уберечь её, как умеешь, — закрыть собой, спрятать, вынести из-под удара. Ты ведь так привык. Я тоже так привык. Мы все, — он обвёл рукой Кирилла и Артёма, — в той или иной степени так привыкли. Думаем, что любить — значитзащищать . А потом удивляемся, почему та, кого мы так старательно защищаем, смотрит на нас, как на тюремщиков.

— Я хотел как лучше, — сказал я.

— Все хотели как лучше, — сказал Кирилл, подавая голос впервые за вечер. — Статистически «хотел как лучше» — причина девяноста процентов разрушенных отношений. Вторые десять — «забыл годовщину». — Он подумал. — Хотя «хотел как лучше» иногда включает в себя «забыл годовщину», так что выборки пересекаются.

— Кирилл, — сказал Глеб. — Не сейчас с процентами.

— Я помогаю, — обиделся Кирилл.

* * *

Артём, который весь вечер молчал и смотрел в свой стакан, вдруг сказал — тихо, но так, что мы все обернулись:

— Я когда-то чуть не потерял Полину. Знаешь почему? Потому что думал, что лучше знаю, как ей будет хорошо. Решал за неё. Из любви, конечно. Всё из любви. — Он покрутил стакан. — Любовь —паршивое оправдание . Самое удобное и самое паршивое. Под него можно подвести что угодно, даже то, что человека душит.

В гараже стало тихо.

— И что ты сделал? — спросил я. — Чтобы вернуть.

— Перестал решать за неё, — сказал Артём. — Просто перестал. Это, оказалось, самое трудное, что мужчина моего склада может сделать. Труднее, чем закрыть собой. Закрыть собой — это легко, это инстинкт. А вототойти и дать человеку самому — это против всего, как мы устроены. Но только это и работает.

— Отойти, — повторил я.

— Не уйти, — поправил Артём. —Отойти . Стоять рядом. Но не впереди. И не вместо.

Я молчал. Потому что я уже это сделал — там, у материнского подъезда. Встал в трёх шагах сзади. Спросил «можно?». И это сработало — на захвате. Но я не знал, работает ли это на всё остальное. На то, что между нами. На то, что я сломал.

— А если поздно? — спросил я. И сам удивился, что спросил вслух. Я не задаю таких вопросов. Это вопрос для слабых.

Глеб, Кирилл и Артём переглянулись. И Глеб сказал — без своей обычной иронии, серьёзно:

— Поздно — это когда один из вас пересталхотеть . Ты хочешь?

—Хочу , — сказал я. Сразу. Без паузы. Я, который над каждым словом думает по три секунды, — ответил мгновенно.

— Тогдане поздно , — сказал Глеб. — Допивай. И поехали.

— Куда?

— А ты думаешь, зачем мы тебя сюда вытащили? — усмехнулся Кирилл. — Думаешь, машину посмотреть? Машину мы и без тебя видели. Девочки сейчас обрабатывают Варю у Сони. Через час сводим вас «случайно». План разработан. Жанна командует. Сопротивление бесполезно.