– Клянусь, я не дьявол, но когда-то я им был.
Холланд почувствовала, как у нее подкосились ноги.
И Адам отпустил ее. Выпустил запястья и отошел назад.
Холланд услышала, как в холле люди, жившие обычной жизнью, шумно толкают багаж и слишком громко разговаривают по телефону. Она же почувствовала, как из-под ног ушел еще один кусок земли.
Стоящий напротив нее Адам не произнес ни слова.
Он смотрел на нее так, словно боялся, что она убежит. Но в то же время будто бы хотел, чтобы она убежала, будто бы хотел сказать, чтобы держалась от него как можно дальше. На мгновение он показался Холланд не самим дьяволом, а человеком, за которым этот дьявол гнался.
– Расскажи мне, – попросила Холланд. Она почувствовала, что уже тверже стоит на ногах. В глубине души ей очень хотелось убежать, но она знала, что не сможет покинуть эту комнату, так и не выслушав Адама.
– Это долгая история, а у тебя не так много времени, – провел рукой по волосам Адам.
– Тогда предоставь мне краткий пересказ.
Адам подошел к мини-бару, окинул его беглым взглядом и с разочарованным видом снова повернулся к Холланд:
– В этом мире каждая семья по-своему решает, кто станет наследником. Мой отец сказал, что завещает всю свою магию и способности тому, кто сможет добиться наибольшей власти и влияния. Мой брат всегда был любимчиком, хорошим мальчиком. Но каждому известно, что к вершине не всегда приводит добро. Я вот не был хорошим, но всю жизнь мне удавалось выкручиваться.
Адам произнес слово «выкручиваться» так, как кто-то другой сказал бы «едва сводить концы с концами», но у Холланд возникло ощущение, что в версии Адама это означало гораздо больше.
– Я не был уверен в том, что произойдет, но Мейсон сказал, что не хочет конкурировать. Он мечтал, чтобы у нас обоих были способности, поэтому предложил работать вместе. У него появилась идея о том, чем нам стоило бы заняться. – Улыбка Адама вернулась, но теперь была горькой.
– И что за идея появилась у твоего брата? – спросила Холланд, не уверенная, что действительно хочет знать ответ.
– Он сказал, что вместе мы могли бы стать дьяволом.
У Холланд живот скрутило от страха.
– Ты должна понять, я боготворил своего старшего брата больше, чем отца. – Голос Адама стал мягким, умоляющим. Холланд напомнила себе, что он и раньше обманывал ее, но на этот раз не было похоже, чтобы он притворялся. Адам выглядел так, словно обнажал уязвимые места. Его голос звучал все резче, и каждый раз, когда он смотрел ей в глаза, в его взгляде просматривалась неукротимость. – Мейсон обещал, что никто не пострадает. Он сказал, что на самом деле мы не станем дьяволами, не станем злыми. Мы просто используем его имя, чтобы построить империю.