– Значит, пока я спал, Часовщик не сказал ничего полезного? – уточнил Адам.
– Нет, – ответила Холланд, стараясь звучать непринужденно. – Лишь то, как сильно ему нравятся фильмы моего отца.
Явно неубежденный Адам нахмурился:
– Если у Часовщика не оказалось никакой полезной информации, тогда не расскажешь, почему ты решила, что к нему вообще стоит идти?
– Просто у меня было предчувствие, – сказала Холланд.
Адам продолжал настороженно наблюдать за ней, так что случайно столкнулся с парой, выходившей из номера.
– Простите, – извинился он, но после снова устремил на Холланд взгляд, острый и обвиняющий. – Почему ты лжешь?
– Я не лг… – Прежде чем слова слетели с ее губ, Адам схватил ее за руку и потянул к двери.
Через мгновение она оказалась в элегантном гостиничном номере, оформленном в розово-зеленых тонах. Из окон лилось много света, а в воздухе все еще витал аромат духов предыдущего постояльца.
– Что ты делаешь? – воскликнула Холланд.
Адам отпустил ее и прошелся по номеру так, словно тот принадлежал ему.
– Как ты вообще затащил нас сюда… – Она замолкла, заметив, что Адам снял с ее плеча сумку. От паники в груди Холланд все сжалось. – Отдай! – бросилась она к сумке.
– Скажи правду. – Адам с легкостью перехватил ее запястья и крепко прижал их друг к другу, удерживая Холланд в центре комнаты.
Она попыталась вырваться, но Адам не сдвинулся с места. Единственное, что шевелилось, – это его губы, будто он находил ее жалкую попытку сбежать забавной.
– Не у меня время на исходе, Светлые глазки.
Услышав это прозвище, Холланд замерла. Он называл ее так и раньше. Но только в видениях. Она снова подумала о том, что уже знала Адама. Что он был кем-то, кого она не могла вспомнить.
Его руки были теплыми, а хватка хоть и оставалась крепкой, но не максимально. Хоть Адам все еще насмешливо кривил губы, в глазах его читалось что-то другое. Он выглядел обиженным, будто сама мысль о том, что она лжет, причиняла ему боль.
Холланд предстояло разгадать две тайны: Сердце Алхимика и Адам Бишоп. Она была уверена, что не разгадает первую, пока не разберется со второй.
– Хорошо, я солгала, – призналась она. – Часовщик сказал кое-что, пока ты спал. – Она помолчала. – Он сказал, что ты дьявол.
Холланд ждала, что Адам рассмеется, или улыбнется, или скажет, что польщен. Она ждала, что в его прекрасных глазах промелькнет удивление. Ждала, ждала и ждала.
Он не двигался целую вечность, пока наконец не сказал:
– Я не дьявол.
– Тогда почему тебе потребовалось так много времени, чтобы сообщить об этом?
Он смотрел на нее еще одну невероятно долгую секунду. Его теплые руки внезапно стали холодными.