Ред зарывается кулаком в могилу жены и достает пригоршню земли.
– Возможно, это означает, что он зарыл что-то у дерева, – предположил Адам.
– Здесь должна быть еще одна подсказка, – возразила Холланд. – Мой отец не стал бы заставлять нас перекапывать всю землю вокруг дерева.
Листья зашуршали громче, когда Адам с фонариком в руках принялся обходить дерево в поисках знака, который…
– Здесь! – Холланд указала на нижнюю часть ствола, где были вырезаны два инициала. Маленькие, но глубокие, в полдюйма, сказала бы Холланд, если бы ей понадобилось обозначить точное число. Достаточно отчетливые, чтобы годы исказили их, но не стерли.
Б + И
– Это инициалы моих родителей, – прошептала Холланд. На секунду у нее сдавило горло. Каждая мелочь, оставленная отцом, была подобна стреле, пущенной в сердце, но эта разила по-другому, потому что была не просто подсказкой, а крошечной любовной запиской для ее мамы.
Она заметила, как Адам разглядывал инициалы. Выражение его лица было непроницаемым. Хотелось бы Холланд знать, о чем он думал.
Тогда, в отеле «Беверли-Хиллз», Адам сказал, что не знает, заключали ли ее родители сделку с его братом Мейсоном. Однако теперь Холланд размышляла, не сказал ли он этого только потому, что хотел скрыть правду.
Холланд верила в правду. Хотела узнать ее. Тем не менее она понимала, что Адам не сказал бы ей ничего, от чего она почувствовала бы себя лучше. Если ее родители заключили сделку с Мейсоном, то именно он стал причиной их смерти, а если не заключили, то причиной трагедии была ее мать.
Если Адам действительно знал, что произошло на самом деле, Холланд задавалась вопросом, что именно мешало ему рассказать – доброта или все-таки страх.
– Похоже, это указание, где копать, – сказал Адам и протянул лопату, которую прихватил из десятого павильона. – Хочешь сама или лучше мне?
Холланд уже хотела взять лопату, но одного взгляда на руки Адама хватило, чтобы понять – он явно сильнее.
Она переминалась с ноги на ногу, наблюдая, как он погружал инструмент в землю. Раз за разом. Происходящее походило на начало сценария ее отца.
Пока лопата не ударилась о стекло.
Звук был тихим и одновременно громким. Звон надежды. Знак зарытого сокровища. Момент абсолютной истины.
Адам отбросил лопату и начал расчищать грязь руками. Холланд уже стояла на коленях, держа его телефон как фонарик. Ее сердце трепетало от волнения, так что на секунду она даже испугалась, что у нее снова пойдет кровь из носа.
Не сейчас. Не сейчас. Не сейчас.
Адам наконец вытащил банку и протянул ее Холланд.
– Надеюсь, в ней нечто большее чем карандаш.