Повинуясь какому-то инстинкту, Холланд надела ожерелье сестры. Мгновение оба украшения были теплыми, а затем стали обжигающе горячими. Холланд протянула руку, чтобы сорвать их, но жжение прекратилось так же быстро, как и началось. И когда она прикоснулась к ожерельям, вместо двух на ее шее оказалось только одно. Золотые цепочки образовали чокер. Холланд повернулась, чтобы разглядеть свое отражение в зеркальной панели.
На ожерелье все еще висел амулет, но из изящной вещицы он превратился в массивный мерцающий кусок золота в форме символа Сердца Алхимика.
Каждый дюйм кожи Холланд вибрировал. Она была взволнована, напугана; испытывала миллион эмоций одновременно. Должно быть, это оно. Мейсон ошибался. Она не умрет. Пусть у нее мелькнула мысль, что самый могущественный предмет в мире должен был казаться немного более волшебным или делать нечто более впечатляющее, чем просто висеть у нее на шее. Но Холланд могла бы подумать об этом позже, выбравшись из «Рузвельта» живой.
У нее оставалось еще десять минут. Она все еще была наверху, в игровой комнате. Если поторопиться, она могла бы спуститься вниз, выйти на улицу, а затем сесть в ожидающее у входа такси, прежде чем Адам успел бы найти ее.
С бешено колотящимся сердцем Холланд надела рюкзак сестры и вышла на балкон, откуда открывался вид на вестибюль с декорациями, уже не производящими такого же эффекта, и гостями, чьи костюмы заметно истрепались. Оркестра не было, но в бальном зале кто-то играл на пианино – гость, судя по тому, как музыка, набирая темп, слегка сбивалась с ритма.
Добравшись до лестницы, Холланд ускорила шаг. Свет стал тусклее, тени заменили ушедших гостей, хотя на вечеринке все еще оставалось немало любителей повеселиться. Холланд никого из них не знала. Она не видела ни Чанса, ни Кэт, ни…
Чья-то рука, мягкая и теплая, опустилась ей на плечо.
– Вот ты где, Светлые глазки. Я волновался, что не найду тебя до полуночи. Но теперь вижу, что ты тоже меня искала.
Рука скользнула к ее запястью, отчего по коже Холланд пробежали мурашки. Затем ее развернули. Адам посмотрел на нее сверху вниз с выражением, которого она никогда раньше на его лице не видела. Губы сжаты в сердитую линию, глаза пустые, без тени улыбки. Однако, когда он заговорил, его голос звучал как музыка.
– Ты тоже боялась, что не найдешь меня. Но теперь, когда я здесь, ты так счастлива, что не хочешь упускать меня из виду.
– Да, я искала тебя, – отозвалась Холланд. Ее охватило облегчение. Она пошла бы с Адамом куда угодно, лишь бы не упускать его из виду.