Он сжал ее крепче, почти до боли, но Холланд не возражала. Адам повел ее вниз, в вестибюль, который все еще выглядел как оранжерея из «Клуэдо», хоть и ее призрачная версия. Здесь было больше теней, меньше гостей, а те, что остались, спали на стульях и диванах. Холланд заметила статую Свободы, лежащую поверх отключившегося скелета.
Адам отвел Холланд в темный угол, рядом с инсталляцией, которая выглядела как одна из стеклянных стен зимнего сада, прямо как в игре. Прогулка казалась странной, размытой. Вообще-то Холланд не могла вспомнить ее начало. Последнее, что она отчетливо помнила, – это как вошла в отель вместе с Адамом, потеряла его, а затем принялась лихорадочно искать. Но даже эти воспоминания были нечеткими.
Должно быть, она слишком много выпила. Холланд проклинала себя. Как она умудрилась потратить весь вечер впустую? Внезапно вспомнив о насущном, она посмотрела на часы.
– До полуночи осталось всего семь минут.
– Все в порядке. Тебе не о чем беспокоиться, – заверил Адам красивым, мелодичным голосом. – Ты умрешь до полуночи, только если здание рухнет. – Он притянул ее к себе.
– Что ты делаешь? – спросила Холланд. – Нам нужно найти Сердце Алхимика.
– Тебе не нужно ничего, кроме меня, – сказал Адам и прижался к ее губам. Холланд с легкостью приоткрыла рот. На вкус Адам был как бренди и цитрусы, а когда его язык коснулся ее языка, Холланд почувствовала легкое опьянение. Поцелуй был нежнее, чем прикосновение, но Холланд нравилось то, как грубо Адам притянул ее к себе. Ей нравилось ощущать силу его рук, пока его губы продолжали играть с ее ртом, пробуя на вкус, лакомясь, облизывая, заставляя голову Холланд кружиться от удовольствия. Ее глаза были закрыты, но она представила, что если откроет их, то все вокруг, кроме них, превратится в размытое пятно света и полуночных цветов.
– Я так давно этого хотел, – прошептал Адам ей в губы. Он углубил поцелуй, увлекая Холланд в темный угол вестибюля, прижимая ее спиной к стене.
Адам провел рукой по ее шее. Сердце Холланд забилось быстрее. Ей не нравилось, когда к ней прикасались подобным образом. Она почувствовала пальцы Адама на цепочке. В голове вспыхнуло воспоминание. Ожерелье. По какой-то причине это ожерелье было очень важным.
Холланд попыталась отодвинуться, но она все еще была прижата к стене. Адам держал ее слишком крепко: одна рука лежала на спине, а другая на горле. Он тянул, дергал в попытке сорвать ожерелье.
– Нет, – закричала Холланд, но Адам все еще накрывал ее рот суровыми губами.
Не отрываясь, он переместил руку с ее шеи на затылок и прошептал: