Она попыталась мысленно составить список того, что знала и что еще оставалось загадкой.
Холланд убедилась, что мифы Профессора реальны. А это означало, что предсказание Часовщика сбудется. Холланд умрет завтра, если только не найдет Сердце Алхимика. Только вот она понятия не имела, где искать, а увидев дом Профессора, была уверена, что за Сердцем гонятся и другие.
Гейб упомянул список дат, указывающих на то, когда Сердце Алхимика появится снова. Если список и существовал, то другие явно знали, что сейчас самое время отправляться на поиски.
Среди них был, например, Адам Бишоп.
Он точно был тем парнем, которого Дженьюэри опасалась в своей записке. Это натолкнуло Холланд на идею, что Адама и ее недопарня нанял один и тот же человек.
Она бросила взгляд на пассажирское сиденье, где оставила черную папку, найденную в квартире Джейка. Холланд снова задумалась, была ли рамка в стиле ар-деко простым совпадением или же доказательством того, что за всем этим стоит дьявол.
Мысли Холланд вернулись к Адаму, который уговаривал ее отказаться от написания диссертации о дьяволе. Пытался ли он помешать ей узнать, на кого он работает? Или же старался защитить ее?
Холланд отбросила последнюю мысль. Ей следовало перестать изображать Адама хорошим парнем. Внешность обманчива, даже если его глаза без всяких усилий говорили: «Доверься мне». Вероятно, именно поэтому его наняли соблазнить Дженьюэри.
– Думаешь, Адам работает на дьявола? – спросила она.
Гейб поморщился. Холланд не могла понять, от боли или от ее вопроса.
– Когда ты говоришь о дьяволе, ты имеешь в виду того, что из Библии?
– О каком еще дьяволе я могу говорить?
Гейб не ответил.
Холланд бросила быстрый взгляд на пассажирское сиденье. Гейб привалился к двери, его глаза были закрыты.
– Эй! – Она потрясла его за плечо. – Не засыпай. – Холланд не была экспертом по огнестрельным ранениям, но она видела достаточно фильмов, чтобы знать – если кто-то засыпал после того, как в него стреляли, в продолжении этого героя обычно не показывали.
Она сильнее вдавила педаль газа.
Гейб открыл глаза.
– Я в порядке, – сказал он, но его голос звучал еще тише.
– Мы почти на месте, – заверила Холланд. – Держись.
– Я не умру, – проворчал он. Теперь в его интонации слышалось раздражение, и это порадовало Холланд. Однако, когда она вырулила на свою улицу, ее сердце все еще бешено колотилось.
Холланд жила в Санта-Монике, недалеко от Монтана-авеню, в доме в испанском стиле, глядя на который у людей всегда возникало слишком много вопросов и появлялось желание разуться.