У Холланд мурашки побежали по коже. Профессор посвятила этой теме целое занятие. Каждый год она рассказывала студентам, что в Старом зоопарке Лос-Анджелеса было зарегистрировано от одного до нескольких десятков необъяснимых случаев амнезии. Профессор утверждала, что все эти люди в реальности столкнулись с мифами и легендами из ее курса. В конце она предупреждала своих учеников, что именно поэтому им не стоит делиться услышанным.
Холланд всегда скептически относилась к этому мифу, поскольку он напоминал манипуляцию. Однако Гейб говорил так, будто сообщал голые факты, а не пытался манипулировать ею. И Холланд поверила ему.
Это заставило ее задуматься, не случилось ли подобного с Профессором. Может, она подобралась к истине слишком близко и Банк стер ей память. Возможно, именно поэтому она отправила Холланд свой ежедневник – чтобы кто-то помнил.
Гейб хотел подняться с дивана, как будто разговор был окончен.
– Подожди, – сказала Холланд. – А что, если Сердце действительно находится в ячейке?
– Ты так просто не сдашься, да?
– Не тогда, когда от этого зависит моя жизнь. – Хотя Холланд открыла бы оставленную отцом ячейку, даже если бы та не помогла ей выжить.
– Назови хоть одну вескую причину, с чего бы ему лежать в ячейке, – ответил Гейб.
Холланд глубоко вздохнула. Она всегда говорила себе, что поймет, что действительно влюбилась, когда поделится с кем-тоэтим секретом. Единственной вещью, о которой она никогда никому не рассказывала. В то же время это было и единственной вещью, о которой она отчаянно хотела кому-нибудь рассказать. Холланд просто не ожидала, что этим человеком окажется Гейб – телохранитель поневоле, который ранее вечером похитил ее… или нет. Она все еще размышляла о том, как именно относится к произошедшему.
Все же Холланд напомнила себе, что ее сестра доверяла Гейбу, а значит, и она тоже могла ему доверять.
– Я была не совсем честна, когда рассказала о списке дат в ежедневнике Профессора. – Холланд старалась, чтобы ее голос звучал ровно. – Я заметила, что предпоследняя дата указывает на тот же месяц, но пятнадцать лет назад. Именно тогда мой отец и открыл банковскую ячейку.
– Это еще не значит, что он положил в нее Сердце Алхимика.
– А что, если я скажу, что мой отец тоже был частью одного из мифов Профессора?
Это, казалось, привлекло внимание Гейба. Склонив голову набок, он спросил:
– Кто твой отец?
Холланд сделала еще один глубокий вдох.
– Бенджамин Тирни.
– Как тот режиссер, которого… – Гейб замолчал.
Холланд знала, что он собирался сказать. Он собирался упомянуть о том, как Бена убила собственная жена. Именно это говорило большинство людей, когда разговор заходил о Бене Тирни и Исле Сейнт.