Внезапно Холланд пожалела, что вообще что-то сказала. Ей не следовало произносить имя отца. Она…
– Эй, не надо… – Гейб крепко сжал ее плечо, отчего Холланд осознала, насколько неуверенно себя чувствовала. – Этим вечером ты еще ни разу не потеряла над собой контроль. Не стоит начинать. – Он посмотрел на нее так, словно хотел сказать что-то еще, возможно, даже извиниться, но Холланд решила, что, хоть Гейб и был мастером похищать девушек, попавших в беду, утешать их он не привык.
– Все в порядке, – заверила Холланд. – Я не потеряю контроль. Мне очень хорошо знакома история наших родителей.
Она хотела отодвинуться, но Гейб задержал ее на месте еще на секунду, прежде чем очень тихо сказать:
– Я не знал. Твоя сестра никогда не рассказывала об этом.
– Мы никому не говорим, – отозвалась Холланд. – Я рассказала только потому, что иначе ты бы не позволил мне пойти в Банк.
– Я все еще не уверен, стоит ли тебя отпускать. – Гейб убрал руку с ее плеча. – Но, как бы ни было неприятно это признавать, ты, возможно, напала на след. – Выражение его лица свидетельствовало о том, что он может пожалеть о своих следующих словах. – Ходили слухи, что Бен Тирни нашел Сердце Алхимика.
– Так ты думаешь, я права? – осторожно уточнила Холланд.
– Я этого не говорил. – Гейб потер подбородок костяшками пальцев. – Это всего лишь слух. Вот почему я сказал, что Сердце Алхимика – миф. Все последние истории даже реальными не назвать. Всего лишь перешептывание, обрывки сплетен, которые люди любят повторять.
– То, что это сплетни, еще не значит, что это неправда. Мой отец открыл ячейку пятнадцать лет назад. Время совпадает с датой, указанной в ежедневнике.
– Это может оказаться простым совпадением, – возразил Гейб.
– Что-то одно может быть простым совпадением, но, когда несколько фактов складываются в единую картину, это уже история, – поправила Холланд.
– И ты думаешь, что эта история закончилась тем, что ваш отец положил самый ценный предмет в мире в банковскую ячейку?
Холланд хотела сказать «да». Интуиция подсказывала ей, что это правильный ответ. Однако она понимала: чтобы победить в споре с Гейбом, одной интуиции будет недостаточно.
Холланд вытащила ежедневник Профессора.
– Что ты ищешь? – спросил Гейб.
– Профессор проводила занятие, посвященное Банку, – сообщила Холланд. Это был единственный урок, который она никак не могла вспомнить, но ей казалось, что Профессор рассказывала о Банке иначе, чем Гейб. Холланд предполагала, что в ежедневнике должны были остаться записи.
– Банк хорош в пропаганде, – пробормотал Гейб.