У него за спиной раздался смех.
– Это тёплая вода, не для цветов. Она для питья, глупый, – сказала Валентия.
Перри покраснел и обернулся к ней.
Валентия стояла, прислонившись к кушетке. Её большие карие глаза искрились от смеха.
– Ты меня понимаешь? – спросила она. – Ты говоришь по-латыни? Или… по-гречески? Или… на каком языке говорят северяне? На варварском?
– Я говорю по-латыни, – пробормотал он.
– Их надо сюда. – Она подошла к нему, вытащила из кувшина цветы, скрутила стебли в букетик и положила среди пурпурных подушек на полукруглой кушетке. – Вот так, видишь? Будет красиво. Там, откуда ты родом, такого не делают?
– Э… Нет.
– А у нас делают. – Она с любопытством взглянула на Перри, склонив голову набок. – Интересно, зачем отец привёз тебя из Августа Треверорума? Как тебя звать?
– Перри… Перегриний.
– Я Валентия, – сказала она. – Мне почти одиннадцать. А тебе сколько лет?
– Мне уже одиннадцать.
В коридоре послышался шум, и в комнату величаво вплыла невысокая женщина с сердитым взглядом.
Следом за ней шёл Марковий, держа в руках блюдо с едой. Поймав взгляд Перри, он скорчил рожу за спиной строгой женщины.
Это, наверное, Габрина, грымза-домоправительница , – подумал Перри.
За Марковием семенила маленькая девочка, пошатываясь под тяжестью огромного блюда, для неё слишком большого. С виду ей было лет семь или восемь, не больше.
– Что сегодня на ужин? – спросила Валентия, бросившись им навстречу.
Перри тоже шагнул вперёд.
– Улитки, – заулыбалась Валентия, глядя на блюдо, которое нёс Марковий.
Улитки?! Фу! – подумал Перри.
– А это что? – спросил он, указав на три маленьких бугорка на тарелке у девочки.
Девочка бросила на него робкий взгляд.
– Голуби в горчично-инжирном соусе, – прошептала она.
Фу! Ничем не лучше мышей, – подумал Перри.
Девочка грохнула свою ношу на маленький столик у двери.
– Нет, Риттия, – рявкнула на неё Габрина. – Поставь на обеденный стол, глупая девчонка!
Но здесь нет обеденного стола , – очень удивился Перри.
Затем он увидел, как Марковий направился к низкому столику перед кушеткой. Видимо, за ним здесь и обедали.
Малышка Риттия изо всех сил пыталась поднять тяжеленное блюдо.
Перри было больно на это смотреть.
– Давай помогу, – предложила он.
– Оставь её! – прикрикнула на него сердитая Габрина. – Слабым рабам здесь не место. А ты… давай неси-ка остальное.
Она дёрнула подбородком в сторону двери, но Перри застыл на месте, уставившись на неё. Он помнил, что говорила мама: на вилле служили десятки рабов, – но ему даже в голову не приходило, что рабами могли быть и дети. Совсем малыши вроде Риттии.