Он повернулся обратно к Окситтию, и тут Марковий ткнул его пальцем в плечо.
– Ну и где ошибка?
– Ещё будет. Увидишь.
– Ну да. Конечно. А вчера вечером ты обещал, что исчезнешь. Но не исчез, – усмехнулся Марковий.
Перри издал тихий смешок и прикоснулся к стилосу.
– Я задержусь ненадолго, пока Окситтий не сделает ошибку, – сказал он. – Хочу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что я и вправду из будущего. А потом я исчезну.
– Ха!
Весь этот день и весь следующий Перри постоянно отрывался от своих дел и бегал во двор посмотреть, как продвигается работа над прессом.
Постепенно бревно приобрёло форму гигантского штопора, или винта.
Окситтий работал неспешно. Он закончил большое отверстие в центре, а потом, к вящей досаде Перри, исчез. Огромный камень остался лежать посреди двора, брошенный и одинокий.
– А где Окситтий? – спросил Перри у плотников.
– Пошёл делать железные скобы, – ответил один из них. – Он ещё и кузнец.
Когда на третий день утром Перри с Марковием примчались на рабочий двор, там было полно народу. Все куда-то спешили с большими кувшинами в руках.
– Несут первый муст, – объяснил Марковий. – Сок из винограда, который мы помогали давить. Пока будет стоять в винном погребе.
Сквозь толпу рабов, идущих к зданию в глубине двора, Перри разглядел одинокую фигуру, стоящую на коленях у давильного камня.
– Окситтий вернулся! – воскликнул он и побежал к каменотёсу, уворачиваясь от людей с кувшинами.
Окситтий держал в руках железную скобу. Он положил её на камень, немного подвигал, кивнул, а затем взял металлический инструмент, заострённый с одного конца.
У Перри перехватило дыхание. Он обернулся и увидел, что к нему мчится Марковий.
– Вот сейчас, – взволнованно прошептал Перри. – Сейчас он ошибётся. Смотри!
Каменотёс просунул острие через отверстие в скобе и сделал отметку на камне. И тут за спиной у мальчишек раздался сердитый голос Габрины:
– Марковий, Перегриний, хватит бездельничать!
Перри испуганно посмотрел на Марковия.
– Мне нужны свежие гирлянды. – Габрина направилась в сторону винного погреба и рявкнула через плечо: – И поторопитесь!
Пыхтя от злости, Перри поднялся на ноги.
– Зачем ей гирлянды в такое время? – проворчал он, следуя за Марковием в сад.
– Для подношения богу вина.
Марковий плёл из плюща гирлянду, что-то тихонечко напевая себе под нос, а Перри, стоя рядом на коленях, нетерпеливо срывал и передавал ему цветы. Светило солнце, воздух полнился ароматами цветущего сада, стрекотали цикады, а со двора доносился гул голосов.
– Давай быстрее, – сказал Перри.
Наконец Марковий доплёл гирлянды и вручил одну Перри.