Как только они вошли в дом, Марковий сразу же побежал в столовую. Урбиния поблизости не было, и друзьям удалось проскользнуть в дверь и встать в уголке.
Мелиор и ещё один мальчик старательно рисовали на стенах большие зелёные прямоугольники, похожие на рамы.Вот для чего нужны были линии на штукатурке , – понял Перри. А мужчина рисовал внутри прямоугольников картины. Он уже изобразил оливковые деревья с серебристыми листьями и огромными созревшими плодами, виноградные лозы с пурпурными гроздьями, а теперь работал над двухэтажным зданием с рядом колонн, фонтаном с дельфином, внутренним двориком…
– Это же вилла Рубия! – воскликнул Марковий.
– Ты так думаешь? – спросил Перри.
На самом деле вилла на рисунке была совсем не похожа на виллу Рубия, но если её рисовали по описанию, с чьих-то слов… то, наверное, именно так она бы и представилась художнику.
Перри вспомнил, как мама пыталась описать ему древнюю виллу…
Мама, наверное, думает, что меня уже нет в живых.
От этой мысли у него сжалось сердце.
Через два дня стены в столовой были почти готовы. Перри с Марковием принесли обед для художников и штукатуров и увидели, что те уже спустились с лесов и завершают последнюю полосу, у пола.
– Тут всё так и останется просто чёрным? – спросил Марковий у Мелиора.
– Нет, тут будет сад.
И действительно, уже в конце дня на чёрном фоне появились деревья и другие растения.
– Никогда в жизни не видел таких цветов и деревьев, – критически заметил Марковий. – Хотя вон то, в горшке, – вероятно, цитрон.
Там было и несколько животных: белый козёл с витыми рогами, длинноногий аист…
Подмастерья сосредоточенно смешивали краски. Перри с Марковием подошли посмотреть. Мелиор поднял голову и сказал:
– Почти закончили. Завтра – последний день.
Сидевший рядом с ним мальчик растолок в ступке кусок жёлтого мела и пересыпал порошок в большой терракотовый горшок. Мелиор взял мерную ложку, зачерпнул жёлтого порошка, потом – красного из другого горшка и смешал их в горшочке поменьше с водой серого цвета.
– Вот. – Он протянул чистую кисточку и горшочек мужчине в длинном плаще с бахромой.
– Краска – точно как шерсть у Букко, – сказал Перри. – И как твои волосы. – Он пихнул Марковия локтем и со смехом пригнулся, ожидая, что тот притворно рассердится и даст ему дружеского тумака.
Но Марковий просто стоял и смотрел на горшочек с оранжевой краской. Причём смотрел как-то странно.
– Да, цвет – как раз для Букко, – пробормотал он.
Ближе к вечеру художники плотно закрыли крышками горшочки с краской, вымыли кисти и ушли. В доме заперли двери, закрыли ставни на окнах, и все домочадцы отправились спать.