Я жадно наблюдаю за ним. Он опасен даже сейчас, а мне угораздило влюбиться в такого.
— Не скучай, — шепчет он в тишине. — Позвоню, как освобожусь.
— Я подумаю, — отвечаю с улыбкой.
Он усмехается, ничего не сказав. Дверь закрывается с тихим щелчком. Тяжелые шаги раздаются эхом в пустом подъезде, а через минуту стихают.
Я возвращаюсь в кровать. На тумбочке вибрирует телефон, и я на автомате смахиваю экран.
«Уже скучаешь? Или еще не проснулась, чтобы понять это?»
Печатаю ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло:
«Скучаю? Ты даже не попрощался как следует. Просто чмокнул в лоб и исчез. Это не считается. Так что теперь — ты у меня в должниках».
Ответ приходит через несколько секунд. Быстро, будто он ждал.
«Интересно, чем ты собираешься требовать свой долг?»
Смотрю на экран и краснею. Вспоминаю, как всё начиналось. Как он писал мне тогда, когда я была «Ариной». Как умел словами заставить сердце биться чаще. Как шутил, как спорил о праве, как интересовался моим мнением, как мог в одной фразе смешать грубость и нежность так, что голова шла кругом.
Тогда он был другим. Живым, открытым, лёгким. А сейчас… сейчас он закрытый, жёсткий, колючий. Но иногда, как в этом сообщении, я вижу того прежнего Рената. Того, в кого я влюбилась.
Печатаю ответ, стараясь не улыбаться слишком широко:
«Не рассказывать же тебе все секреты сразу. Теряешь квалификацию, Волков. Раньше ты сам умел догадываться».
Отправляю и замираю. На экране загорается «печатает…», и сердце пропускает удар. В груди разливается то самое знакомое тепло, которое я чувствовала тогда, в начале. Когда каждое его сообщение было событием, а ожидание ответа — сладкой пыткой.
«А я теперь выжидаю. А сейчас спи, Волкова. А то ребенок подумает, что его мать — жаворонок. Позвоню, как освобожусь».
Я смотрю на экран, улыбаясь. «Волкова». Впервые он меня так назвал. Звучит… странно. Но приятно.
Печатаю ответ, чувствуя, как внутри все подрагивает:
«Жаворонок — не жаворонок, но без завтрака ты меня оставил. Так что твой должок растёт. А я умею напоминать о долгах. С процентами».
Ответ приходит секунд через тридцать:
«С процентами, значит? Хорошо. Люблю, когда условия понятные. Но учти — я тоже умею напоминать».
Я тихо смеюсь в подушку, чтобы не разбудить Карину. Вот он — мой Ренат. Тот, с которым я могла спорить часами, подкалывать, дразнить. Тот, в которого влюбилась.
«Посмотрим, чьи требования выше».
Последнее сообщение приходит через минуту. Короткое, но такое, от которого у меня дыхание сбивается:
«Требования — это скучно. Я лучше проверю твою растяжку. И выносливость. Жди».