Она ловит мой взгляд и поднимает бокал в мою сторону. То ли в поздравление, то ли в насмешку.
Именно в этот момент к нашему столу подходит он.
Глава 9
Высокий, даже выше Рената. Хотя мой жених — метр девяносто. Широкоплечий, в идеально сидящем тёмно-сером костюме. Чёрные коротко стриженные волосы. Но главное — лицо. Оно как будто высечено из того же камня, что и у Рената. Резкие скулы, прямой нос, упрямый подбородок. Но если у Рената в глазах сейчас холодная пустота или скрытая буря, то у этого человека — тихий, всевидящий лёд. Взгляд, который за секунду сканирует всё: обстановку, гостей, меня, Рената. Взгляд, от которого по спине пробегает холодок. Он не просто подходит, он подступает.
Поза Рената при виде его меняется. Появляется какая-то иная собранность.
— Соня, — его голос звучит чуть громче, чтобы перекрыть музыку. — Это мой старший брат, Марат. Марат, моя жена, София.
Жена. Впервые он произносит это слово вслух. И оно звучит странно, непривычно, как чужое.
Марат протягивает мне руку. Его ладонь большая, сильная, пальцы длинные. Рукопожатие не жёсткое, но в нём чувствуется сдержанная железная сила. Его кожа, как и у Рената, смуглая.
— София, — голос Марата низкий, бархатистый, но без тепла. Как будто он оценивает. — Поздравляю. Здоровья тебе и терпения.
Последнее слово он произносит с едва уловимым ударением. Его взгляд скользит с моего лица на Рената и обратно. Он всё видит. Видит натянутую улыбку, пустой взгляд, пропасть между нами. Видит Арину, которая с другого конца зала наблюдает за этой сценой с хищным интересом.
— Спасибо, — единственное, что удаётся выдавить из себя.
— Где Глеб? — Марат обращается к брату, игнорируя дальнейшие светские условности.
— Задерживается. С работой.
Марат лишь чуть приподнимает бровь. Молчание между братьями говорит больше, чем любой диалог. Они понимают друг друга с полувзгляда.
— Нужно будет поговорить, — тихо говорит Марат, и это звучит не как предложение, а как констатация.
— После, — так же коротко отвечает Ренат.
Марат кивает мне ещё раз, короткий, формальный кивок, и отходит, растворяясь в толпе гостей так же легко, как и появился. Но его присутствие остаётся. Ощущение, что в зале появился ещё один полюс холода, ещё один судья, который будет наблюдать за нашим фарсом.
Я смотрю на Рената. Он делает глоток виски, его взгляд следует за удаляющейся спиной брата. В его глазах на секунду мелькает что-то сложное — не гнев, не раздражение, скорее… понимание и усталость от этого понимания.
Тамада объявляет танец молодых. Музыка сменяется на медленную, томную мелодию. Ренат встаёт, протягивает мне руку. Его лицо снова становится непроницаемым.