Молчу. Перевариваю. Он извиняется? Ренат Волков, который всегда прав, который контролирует всё и всех, просит прощения?
— Я тоже погорячилась, — выдавливаю наконец. Коротко. Сухо. Ваза всё-таки была моим вкладом в этот скандал. Если совсем быть честной, то я могла его покалечить.
Он открывает рот, чтобы сказать ещё что-то. Я вижу это по напряжению его челюсти, по тому, как он делает глубокий вдох. Но мне сейчас невыносимо это слушать. Слишком много всего. Слишком рано для разговоров.
— Мне нужно в душ, — опережаю его. — К тому же, тут запахи, а меня по утрам тошнит.
Я не даю ему договорить, резко разворачиваюсь, захлопывая перед ним дверь. Прикрываю глаза. Делая глубокий вдох и медленный выдох. Чтобы не сорваться снова. Чтобы не разреветься. Чтобы не выбежать и не крикнуть ему всё, что накипело за эти дни.
Глава 17
Душ смывает остатки сна, но не тяжесть в груди. Стою под горячими струями дольше обычного, давая воде стекать по лицу, смешиваясь с редкими, злыми слезами, которые всё равно прорываются. Ненавижу себя за эту слабость. До сегодняшнего дня я и не подозревала, что могу так себя ненавидеть за эту слабость.
Выхожу, завёрнутая в халат, стараясь быстро проскользнуть в комнату.
Одеваюсь тщательно, как на защиту диплома. Тёплый свитер, джинсы, удобные ботинки. Волосы собираю в тугой пучок. В зеркало стараюсь не смотреть — не хочу видеть эти красные, опухшие глаза.
Список дел в голове — единственное, что удерживает от паники. Сначала женская консультация. Надо встать на учёт. Потом разобраться с курсовыми. Материалы скинули на почту ещё вчера. Если сумею посмотреть сразу же после консультации, может, успею сделать хоть что-то до того, как токсикоз снова скрутит.
В прихожей на ходу проверяю сумку — документы, полис, телефон. И только у двери, засовывая ноги в сапоги, понимаю: в квартире слишком тихо.
На доли секунд я замираю, прислушиваясь к звукам, но понимаю, что Рената нет.
Осторожно заглядываю на кухню. Пусто. Чистая посуда аккуратно сложена на полотенце, сковорода, на которой он жарил яичницу, стоит на сушилке. Мусорное ведро пустое. На столе — никаких следов завтрака. Только лёгкий, едва уловимый запах кофе ещё можно зацепить в воздухе.
Я уже разворачиваюсь, когда боковым зрением замечаю приоткрытую форточку. Совсем чуть-чуть, на пару сантиметров.
Внутри что-то разливается приятным теплом. Он проветрил, чтобы запахи не раздражали меня. Убрал посуду. Вынес мусор.
В груди становится всё теснее, но я моментально глушу это непонятное чувство, напоминая себе, что люди не меняются за одну ночь. Вчера он говорил, что я его вещь. Сегодня избавился от запахов. Это ничего не значит. Ренат ясно дал понять, что для него важно просто быть правильным. Переспал с девушкой, как благородный человек взял её замуж, перед обществом поставил галочку. На меня и ребёнка ему плевать.