Арина улыбается, но её взгляд оценивающе скользит по моему лицу.
У неё с ним было по-другому. Я и сама видела, как он смотрел на нее. Как ждал с цветами после пар возле университета. Она как-то проговорилась, когда мы ещё общались, что Ренат — сложный мужчина с тяжелым и закрытым характером, но в постели он невероятно нежен и ласков. Зная, что у нее он не первый, он все равно старался быть аккуратным.
У меня в животе всё обрывается и падает куда-то в бездну. Платье душит. Я смотрю на её отражение — яркое, живое, не измазанное ложью и отчаянием. Он был с ней нежен. Был с ней нежен, потому что… хотел быть именно с ней. А со мной… со мной он был как со шлюхой, которую нужно наказать. И лишь потом, увидев кровь, на секунду испугался. Но это не отменяет того, как это было противно и унизительно. Я просто оказалась не в том месте, не в то время. Просто подвернулась после вечеринки в клубе. Просто он сорвался. Просто он решил, что я виновата в обмане, который начала Арина.
— Ну что, рассказывай! — Арина присаживается на пуфик, подперев голову рукой. Её взгляд игривый, но в глубине ее карих глаз читается хищное любопытство. — Как ты? Волнуешься? Ренат… он помогает с подготовкой?
Её вопрос висит в воздухе отравленной иглой. Она спрашивает не о цветах или меню. Не о чувствах или волнении перед свадьбой. Она спрашивает о нём. О том, какой он теперь — со мной в одной постели. Зная, каким он был с ней.
Я открываю рот, чтобы сказать что-то банальное, чтобы все отстали. Но из горла вырывается лишь тихий, сдавленный звук. Воздух окончательно перекрывает. В глазах темнеет. Я вижу только три лица в зеркале: своё — бледное, перекошенное маской улыбки; мамино — сияющее слепой радостью; и Аринино — красивое, “сочувственное” и… надменное.
Мне хочется содрать с себя это белое полотно, разодрать его в клочья и закричать. Но я не могу. Я просто стою. В своём красивом, правильном, лживом платье. И молчу.
Глава 3
Аринин голос, сладкий и звонкий, заполняет всё пространство примерочной, вытесняя даже воздух. Она не уходит. Она устраивается на пуфе рядом с мамой, как будто это её собственная свадьба.
— Ах, тётя Ира, тётя Ира, — вздыхает она, принимая из рук мамы чашку чая, которую принёс консультант. — Я до сих пор не могу поверить! Наша Соня! И Ренат… какой мужчина, правда? — она бросает на меня быстрый взгляд, делая небольшой глоток. — Он так трогательно о ней заботится. Все хлопоты на себя взял.
Каждое упоминание его имени — тонкая игла под ноготь. Я понимаю её обиду и злость, но в том, что я оказалась беременна, виноваты не только я и Ренат. Если бы она не начала эту игру, я бы никогда не столкнулась, тем более не влюбилась бы в такого, как Ренат.