Жизни уже нет. Есть только холодная, кристальная ясность. Он был с ней прошлой ночью. Пока я тряслась здесь от страха и одиночества, они… «забывались».
Арина, довольная произведённым эффектом, принимает из рук мамы чашку кофе, делает большой глоток и закатывает глаза.
— М-м-м… Такой же крепкий, как и… некоторые мужчины, — она снова хихикает.
Мама смеётся вместе с ней. А я смотрю в зеркало на своё лицо, которое благодаря стараниям визажиста превращается в лицо счастливой невесты, и понимаю, что это и есть моя настоящая свадьба. Не та, о которой мечтают, а та, которую заслуживают.
Глава 8
Платье. Белое, тяжёлое, неудобное. Каждая складка, каждый страз — будто гирька, пришитая к телу. Когда я наконец стою у входной двери, мне кажется, что я не смогу сделать ни шага. Но мама подхватывает меня под локоть, толкая вперёд.
— Красавица ты моя, — шепчет она со слезами на глазах. — Ничего, не бойся. Твой Ренат очень хороший.
Я просто киваю. Горло сжато. Я вижу, как у подъезда стоит тот самый тёмный внедорожник. Яркая лента на капоте, белые банты на зеркалах. Всё это точно декорации для спектакля.
Ренат стоит у водительской двери. В тёмном костюме, белой рубашке. Он выглядит… нереально. Слишком идеально, слишком чужим. Его взгляд скользит по мне, по платью, и в нём нет ни восхищения, ни тепла. Просто констатация: «присутствует, можно ехать».
Арина уже у машины. Она в платье какого-то сложного сиреневого оттенка, которое идеально подчёркивает её фигуру. И на ней нет того пальто, в котором она пришла к нам. Её взгляд прикован к Ренату, в то время как он совсем не обращает на неё внимания.
— Ну что, поехали, счастливица? — произносит она, и её голос звучит как сахарная вата — сладко и липко. — Думаю, Соне лучше сесть сзади, вместе с родителями. Так и платье не примнётся, и тётя Ира сможет присмотреть за ней.
Мама согласно кивает, я замираю. Она сядет рядом с ним. На пассажирское сиденье. В ту самую машину. Там, где… Я смотрю на кожаную обивку задних сидений, и в памяти всплывает тёмное пятно, стыд, боль. Мне становится дурно.
Арина, как будто не замечая моего ужаса, легко скользит на переднее сиденье, поправляя юбку и собственнически откидывая голову на подголовник.
Молча забираюсь назад. Мама помогает с платьем, папа о чём-то перебрасывается парой слов с Ренатом. Всё происходит как в замедленной съёмке.
— Ой, а Глеб где? — мамин голос вырывает меня из дурных мыслей, и я только сейчас осознаю, что мы тронулись. — Он ведь должен был быть свидетелем с твоей стороны, Ренат?
Рык мотора заглушает на секунду всё. В зеркале заднего вида я замечаю холодный взгляд моего жениха. На его лице вновь словно нет эмоций. Словно он ничего не чувствует.