Я сжимаю челюсть. Макс. Новый командир, который провожал мою жену до подъезда. Который руку на её стул положил. Который смотрел на неё так, будто она — его законная добыча.
— Волков? — Костян замечает моё напряжение. — Ты чего?
Я не успеваю ответить. Дверь распахивается, и в раздевалку входит Макс. Довольный, усмехающийся, с таким видом, будто только что отлично провёл время. Рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, волосы чуть влажные — видно, душ успел принять.
— О, Макс! — орёт кто-то из пацанов. — Глядите, у кого-то вечер удался! Вон как лыбится, аж челюсть не складывается!
— А то! — Макс поднимает руки в шутливом жесте. — Не всё же вам, молодым, развлекаться. Начальству тоже отдыхать надо.
Пацаны ржут. Кто-то свистит. Кто-то требует подробностей.
У меня в голове мгновенно картинка всплывает: вот он стоит у подъезда, смотрит на мою жену сверху вниз, улыбается. Наклоняется к ней слишком близко, чтобы что-то сказать. Она смущается, но позволяет себя проводить.
Я всё это видел. Следил, как последний псих. Сжимал руль, сжигал себя изнутри ревностью, а сделать ничего не мог. Потому что не имел права. Потому что она — не моя. Не по-настоящему. Только по бумажке.
— Волков, — Макс ко мне направляется. Садится рядом, хлопает по плечу. — Че такой тучный?
Сука! Мало меня жизнь поимела. Теперь еще мой командир на мою жену запал.
— Разговор есть, — отвечаю ровно. — Перетереть надо.
Он кивает, и под любопытными взглядами своих ребят мы выходим в коридор.
Дорогие мои, следующая глава тоже будет от Рената:))) Ждет этого разговора?)
Глава 22.1
Тишину коридора нарушает только гул ламп и далёкие голоса из спортзала.
— Ты был с моей женой, — не выдерживая, сразу к делу перехожу. — Видел вас в кафе.
Макс даже в лице не меняется. Только чуть прищуривается. Просчитывает меня, как противника.
— Ах вот оно что, — медленно произносит он. — Ты поэтому такой дёрганый? Думал, я к ней клеюсь?
— Скажешь, нет? Кто провожал её?
Макс усмехается. Руки на груди складывает. Обороняется, сука.
— Волков, за кого ты меня решил держать? Я не трогаю чужих баб, тем более жён своих же подчинённых, — челюсть до хруста сжимается. Осадил, сука. Напомнил, кто здесь главный и какие последствия будут. — И да, я её проводил, потому что Карина просила. А Карина — моя двоюродная сестра, если ты не знал. И Соня — её подруга. Мы знакомы сто лет. И если я на неё и смотрел, то с удивлением, что она вообще замуж вышла. Потому что помню её мелкой соплей с косичками.
— А с хуя ли тебя вообще удивляет, что она замужем? — выплёвываю я. — Она взрослая баба, а не школьница.