Мы выходим на пустую площадку перед столом. Его рука ложится мне на талию, моя — на его плечо. Мы не смотрим друг другу в глаза. Он смотрит куда-то мне за спину, я — на пряжку его ремня.
— Не напрягайся так, — внезапно, очень тихо, он говорит прямо над моим ухом. Его дыхание касается кожи, и я вздрагиваю. — Все и так видят, что ты готова в обморок упасть.
— Я не могу, — шепчу в ответ, и голос предательски дрожит. — Они все смотрят. Твои друзья… твой брат… Она…
— Забей, — его рука на моей талии чуть сильнее прижимает меня, заставляя сделать шаг. — Просто двигайся. Через пару часов всё закончится.
Через пару часов всё закончится. И что тогда начнётся? Вечная ночь в одной квартире с этим человеком, который сейчас держит меня, как неудобную ношу?
Я поднимаю на него глаза и ловлю его взгляд. Он тоже смотрит на меня. Впервые за сегодня — прямо, пристально. В его тёмных глазах нет нежности, но нет и той ледяной ненависти, что была в машине. Там сейчас что-то другое — признание того, что мы оба заложники этой ситуации.
Музыка затихает. Гости аплодируют. Он отпускает меня. Его рука скользит с моей талии, и на мгновение его пальцы задевают мой локоть. Мимолетное, случайное прикосновение. Но от него по всему телу пробегает странный, противоречивый ток — не страх, не отвращение, что-то неуловимое, то, что я приказала своему мозгу похоронить. И это пугает больше, чем заинтересованный взгляд Арины, которая всё это время, улыбаясь, наблюдала за нашим танцем.
Глава 10
Ренат
Рука сама соскальзывает с её талии, пальцы на миг цепляются за локоть — тонкий, почти невесомый костяк под тканью платья. Она вздрагивает. Отступает на шаг, будто обожглась. В её глазах — всё тот же клубок страха, стыда и этого нового, невыносимого понимания, что теперь мы навсегда связаны.
Я отворачиваюсь и делаю глоток. Виски обжигает горло, возвращая хоть какое-то подобие реальности. Друзья, коллеги, тут же окружают меня, хлопают по плечу, шутят, подкалывают. Я киваю, улыбаюсь уголками губ, отвечая односложно. Моё внимание расфокусировано. Часть его — на ней. На моей жене. Она сидит рядом с матерью, пьёт воду, смотрит в стол. Часть — на Арине, которая словно провоцирует меня. Хотя, это и так понятно, что сучка пытается привлечь внимание. Смеется, флиртует, позволяет с моими же коллегами зайти чуть дальше, чем положено.
— Ну, герой, — хлопая меня по плечу, произносит Глеб.
Глеб — не просто друг. Он как еще один брат. Мы прошли через одно дерьмо, вытаскивали друг друга из переплета. Он знает всё: про Арину, про её игру, обман, про ту ночь в машине. Он был тем, кому я звонил на следующее утро, признаваясь, что проебался.