Оргазм подкатывает медленно. Сначала — напряжение внизу живота. Потом — волна тепла, которая разливается по всему телу. Потом — пульсация. Ритмичная, сильная, неконтролируемая.
— Ренат, я… — выдыхаю, и мир взрывается.
Я кончаю прямо ему в лицо. Сжимаюсь, сокращаюсь, выгибаюсь дугой, и из груди вырывается что-то между стоном и криком. Я не знала, что такое бывает. Не знала, что оргазм может быть таким — долгим, сильным, выворачивающим наизнанку.
Моё тело расслабляется. Руки и ноги становятся ватными, в голове — туман. Я смотрю в потолок, тяжело дыша, и не могу пошевелиться.
Ренат поднимается. Нависает надо мной, раздвигая коленом мои ноги. Я чувствую, как во вход упирается большая и горячая головка. Он чуть надавливает, толкаясь вперёд. Медленно, осторожно, давая мне привыкнуть.
— Соня, — шепчет он. — Ты готова?
Я смотрю в его глаза. Тёмные, расширенные, почти чёрные. И понимаю — да. Я готова. Хочу. Нуждаюсь.
— Да, — шепчу я.
Он толкается внутрь. И мир снова взрывается.
Глава 27
Просыпаюсь от того, что тело приятно ноет. Каждая мышца, каждая клеточка — всё напоминает о прошедшей ночи. Но странно: мне не больно, не стыдно, не страшно. Мне… легко. Словно разум прочистился, словно все тревоги, все сомнения остались где-то там, в ночи, а здесь, в этой комнате, в этом утре — только я и он.
Тяжёлая рука лежит на моей талии, прижимая к сильному, горячему телу. Я чувствую его дыхание на своей макушке — ровное, глубокое. Он спит. Аккуратно, стараясь не разбудить его поворачиваю голову, смотрю на его лицо.
Воспоминания накатывают волной. Он брал меня в разных позах. Наверное, сейчас я даже не все вспомню. Но каждый раз был лучше предыдущего. Я и не знала, что секс может быть таким приятным. Мы трахались как два одичавших зверя — и в то же время он был нежен. Он спрашивал, удобно ли мне. Останавливался, когда я просила. Смотрел в глаза, полностью контролируя процесс.
Он знал, что делал. Знал каждую точку на моём теле, каждую зону, которая заставляла меня выгибаться и стонать еще громче. Его пальцы находили клитор в тот момент, когда я уже была на грани, и доводили до пика снова и снова. Он ласкал мою грудь, целовал шею, ключицы, живот. Шептал что-то, чего я не могла разобрать, но от чего внутри становилось тепло.
Мы пробовали всё. Он переворачивал меня на живот, входил сзади, и я вцеплялась в подушку, чтобы не кричать слишком громко. Он сажал меня на себя, и я двигалась сама, неумело, сбивчиво, а он помогал, направлял бёдра, гладил по спине. Я даже все еще слышу его шепот: «Не торопись, прислушайся к телу и поймай кайф».