Печатаю ответ, стараясь не улыбаться слишком широко:
«Сплю. И даже вижу сон. Ты там моешь посуду. Странный сон».
Его ответ приходит через секунду:
«А я не сплю. И посуду действительно мою. Так что у тебя не сон, а трансляция. Подписывайся».
Какое-то время я просто смотрю на экран, глупо улыбаясь. Глупо. Нелепо. По-детски. Но я снова чувствую ту самую искру, от которой влюбилась в него за экраном телефона.
«А есть скидка за первого подписчика?»
«Для тебя — бесплатно. Но только сегодня».
«Ого. С каких пор ты такой щедрый?»
«С тех пор, как ты меня стала кормить нормально. До этого я на одних обещаниях выживал».
«На обещаниях? Интересно, кому ты их давал?»
«Своей жене. По договору ей положено меня кормить, поить и слушать, как я тяжело работаю».
Он шутит. Он реально шутит. Так, как тогда, когда мы ещё не знали лиц друг друга. Когда я была «Ариной», а он — просто парнем из переписки, от которого у меня начинало чаще биться сердце.
«Бедненький. И почему же она по договору не отправит тебя спать?».
«Посуда не даёт».
«Ты её уже час моешь. Она, наверное, вся скрипит от чистоты».
«Скрипят мои мозги. Я там о нашем разговоре думаю».
Я замираю. Пальцы застывают над экраном. Я знаю манеру Рената, как он в один момент может быть весёлым. Шутить и заставлять меня улыбаться. А в следующем вопросе становиться серьёзным.
«О чём именно?»
«О том, что ты сказала. Что я тебя не знаю. И ты меня не знаешь».
«Это правда».
«Может, и правда. Но я хочу это исправить».
Сердце колотится где-то в горле.
«Как?»
«Начать с малого. Например, скажи, что ты любишь? Кроме читать конспекты и бояться меня».
Я улыбаюсь. Он помнит. Помнит, что я люблю читать.
«Я люблю… чтобы было тихо. И чтобы никто не трогал».
«Это не ответ».
«А какой ты хочешь?»
«Честный».
Я смотрю на экран, и внутри всё переворачивается. Честный. Он просит честность. Тот, кто сам молчит о важном.
«Я люблю, когда ты обнимаешь меня. Когда не злишься. Когда шутишь, как сейчас».
Ответ приходит не сразу. Я жду, ощущая, как пульс ударяет в виски.
«Заметано».
«Что это значит?»
«Буду чаще тебя обнимать. И шутить. И не злиться. Ну, хотя бы пытаться».
«Правда?»
«Правда. А теперь мой вопрос: что ты любишь из еды? Кроме персиков и вишнёвого пирога».
Я улыбаюсь, потому что он заметил.
«Я люблю… шоколад. Горький. И чтобы в нём были орехи».
«Запомнил».
«А ты? Что ты любишь?»
«Я люблю, когда ты готовишь. И когда не боишься. И когда краснеешь».
Я краснею прямо сейчас, в темноте, когда он не видит.
«Я не краснею».
«Краснеешь. Я чувствую».
«Ты не можешь чувствовать на расстоянии».
«Могу. Я же крутой опер»