— Слышал, ты Марату помог, — меняю тему разговора. — С тем делом.
— Кое-что подсказал, — уклончиво отвечает. — У него там свои ребята работали, а я просто направил.
Я усмехаюсь в ответ. Информация закрытая. Глеб такой же оперативник, как и я. Только я на передовой, а он за монитором. Отменный хакер, который может достать любую информацию. Даже ту, что под грифом секретно. Мы знаем друг о друге больше, чем можем сказать вслух.
— Как сам? Как Соня? Попритерлись уже?
Я хмыкаю. Попритерлись. Это мягко сказано.
— Нормально, — отвечаю коротко.
Глеб смотрит на меня выжидающе. Я чувствую, как он сканирует моё лицо, царапину на скуле, разбитую губу. Не спрашивает, но я знаю — он понял, что вчера было что-то.
— Рен, признайся, ты её трахнул, стёр границы, а сейчас всё по пизде пошло? Я прав?
Поднимаю на него глаза. Он смотрит спокойно, без осуждения. Просто констатирует факт.
— С чего ты взял? — спрашиваю, стараясь, не выдать себя.
— Рен, я тебя знаю, — усмехается он. — Ты сейчас выглядишь так, будто между жизнью и смертью балансируешь. И я не про разбитую губу. Кстати что, с ней? Бандитская пуля или..
— Или, — выдыхаю сквозь зубы. — Девушку вчера спасали. Там отморозки напали, пришлось ввязаться.
— А Соня при чём? — серьезно спрашивает, подмечая нюансы.
Я молчу. Сжимаю руль до побелевших костяшек.
— Той девушкой была Арина.
Глеб даже присвистывает.
— Баба значит не угомонится?
— Сонька увидела её. И… всё, блять, — я провожу рукой по лицу, притормаживая на светофоре. — Вчера, когда вернулись домой, я… набросился на неё. Просто захотел. Чувствовал, что если не возьму её, то взорвусь. А она… меня остановила. Сказала, что я трахнуть хочу не ее, а Арину. Обосновала это, что из-за того, что я ее увидел.
— А это из-за того?
Сука, вот умеет лучший друг вывернуть все. Подловить на том, на чем не готов признаться даже себе.
— Из-за того, что рядом с ней яйца всегда наполнены, член колом стоит от одного её вида, — рычу я. — Когда она рядом, я думать не могу ни о чём, кроме как раздвинуть ей ноги и трахать до тех пор, пока она имя свое не забудет. С Аринкой было… пиздато, но с Соней иначе. Живая она. Эмоции не прячет. Смущается. Блять, да на ее эмоции я подсел, как нарик, в поиске очередной дозы.
Глеб усмехается, глядя мне в глаза.
— Так, может, это не трах, Рен? Может, это любовь?
— Похуй, как называть, — огрызаюсь. — Она меня выворачивает наизнанку. Заставляет быть мудаком, а потом смотреть на себя в зеркало и ненавидеть. Но всё равно, сука, тянет.
— И что ты будешь делать? — спрашивает он. — Не сможешь же ты вечно жить на два фронта. Выстроил границы — соблюдай. А если нарушаешь, когда тебе выгодно, то будь готов, что и она их нарушит.