— Держи, — говорю коротко.
Она берёт, и наши пальцы почти касаются. Её взгляд скользит по моему лицу, останавливается на секунду, и в нём — что-то, чего я не могу разобрать. Потом она поворачивается к Ренату, проходит мимо него — так близко, что я вижу, как её грудь почти касается его руки. Она смотрит ему прямо в глаза, и на её губах — лёгкая, едва заметная улыбка.
— Спасибо, Ренат, — шепчет она. — За всё.
Он не двигается. Не отстраняется, не приближается. Просто стоит, сжав кулаки, продолжая смотреть на неё.
Глеб, который до этого молча наблюдал из коридора, вдруг выходит вперёд.
— Так, — говорит Глеб, который всё это время молча наблюдал в коридоре. — Думаю, смогу помочь Арине с одеждой и документами. Арина, переодеваешься, и мы выходим.
— Я уже связался со знакомыми ребятами. Доки делают, — произносит Макс, едва Арина скрывается за дверью спальни.
— Тогда ускоримся. Я ещё такой голодный. Макс, не составите мне с Ариной компанию в кафе? Есть в вашем городе что-то сносное?
Они уже направляются к двери, когда Арина вновь хочет развернуться к Ренату, но Глеб ловко её ловит, уводя в подъезд.
Не могу точно сказать, понял ли Макс, что мы все знакомы или нет, но хорошо, что он не стал задавать лишние вопросы.
Дверь негромко хлопает, я поворачиваю замок, и в квартире повисает тишина.
— Какого хуя, Соня? — голос низкий, вибрирующий от едва сдерживаемой ярости, нарушает гулкую и давящую тишину. — Какого хуя ты впускаешь всех подряд в мой дом?
Я возвращаюсь на кухню, где тут же оказываюсь в плену тёмного и огненного взгляда Рената.
— Твой дом? — переспрашиваю, чувствуя, как внутри закипает ответная злость. — Это наш дом. И я никого не впускала. Макс попросил… Я просто не смогла отказать. Она без вещей, без документов…
— И ты поэтому разрешила ей надеть мою футболку? — грубо перебивает муж.
— Я не позволяла!
— А что ты позволила? Ты не знаешь её, Соня. А ты… просто взяла и открыла дверь.
— А что мне было делать? — голос срывается. — Выгнать её? Чтобы она ходила по городу в порванном платье, с разбитыми коленками, без денег, без документов? Чтобы она… чтобы она крутилась рядом с тобой?
— И поэтому ты решила пригласить её домой? Гениально, — он усмехается, жёстко, зло. — Просто блестяще.
— Ренат, я не…
— Тебе нравится, да? — перебивает он, делая шаг вперёд. — Нравится быть жертвой? Нравится, когда тебя унижают? Нравится, когда я срываюсь, а ты потом плачешь в подушку и строишь из себя несчастную?
Слова бьют больнее пощёчин. Я чувствую, как слёзы подступают к горлу, но не позволяю им пролиться.