По ту сторону турникета, тяжело опираясь на деревянную стойку барьера, стоял почтальон. На нем была форменная фуражка с потемневшей кокардой, а форменная куртка на спине потемнела от пота. Мужчина тяжело хватал ртом воздух и тер поясницу. У ног почтальона, на выщербленной шестигранной плитке вестибюля, громоздились три необъятных мешка. Сшитые из грубого серого брезента, они казались набитыми строительным мусором. Горловина каждого была туго перетянута пеньковой веревкой, концы которой утопали в массивных, темно-бордовых нашлепках почтового сургуча.
Алексей Морозов спускался по центральной лестнице, когда эхо от падения третьего мешка еще висело под высоким потолком вестибюля. Он планировал сбегать в буфет за коржиком к утреннему чаю, но его шаги замедлились, а затем и вовсе остановились на нижней площадке.
Запах долетел до него раньше, чем он осознал масштаб происходящего. Это был густой, ни с чем не сравнимый аромат товарных вагонов, пыльной бумаги, высохшего канцелярского клея, дешевых чернил и плавленого сургуча. Запах огромной, неповоротливой советской логистики.
Морозов медленно подошел к турникету. Вахтерша смотрела на гору брезента с суеверным ужасом. Она уже привыкла к тому, что с весны в КБ-3 регулярно носят увесистые пачки писем, но три гигантских мешка за одно утро выходили за рамки любого понимания.
Почтальон стянул фуражку, вытер лоб тыльной стороной ладони и хрипло выдохнул. Он достал из планшета измятый реестр. Морозов бросил взгляд на бланк. В графе получателя кривым почерком значился абонентский ящик ДОСААФ, закрепленный за их лабораторией.
Алексей шумно выдохнул. Осенняя волна ударила со всей силы.
Школьники вернулись из пионерлагерей, студенты — со стройотрядов. Летние номера «Радио» с полными правилами конкурса, наконец, дошли до самых глухих уголков страны, зачитанные до дыр в библиотеках и радиокружках. Если бы августовский кризис с дисководом закончился провалом, этот бумажный шторм похоронил бы их проект. Но теперь, глядя на сургучные печати, Морозов знал: у них есть абсолютно стабильная базовая «Сфера-80М», готовая к массовому тиражированию, и есть прототип «Сферы-82», способный переварить любой софт. Они были готовы встретить эту лавину.
Он достал из кармана брюк складной нож, щелкнул лезвием и подошел к ближайшему мешку. Вахтерша попыталась что-то возразить про накладные и порядок приема, но Алексей уже подцепил острием пеньковую веревку. Толстая нить поддалась с сухим треском. Сургучная печать раскололась пополам, обнажая серое горло мешка.