В цеху стоял оглушительный шум. За спиной пронзительно взвизгнул токарный резец, с воем вгрызаясь в стальную болванку. Резко, до слез в глазах пахло окалиной и дымящимся горячим маслом. Морозов потер ладони, стирая въевшуюся грифельную пыль.
День начался с ледяной паранойи в кабинетах госбезопасности, продолжился нервными криками в телефонную трубку межгорода, а теперь завершался здесь, среди железных стружек и крепкого рабочего мата. Это была настоящая инженерия. Не стерильная, не виртуальная. Грязная, неповоротливая, бюрократически запутанная, но безумно живая и настоящая.
Молотилка обретала физическую плоть. А вместе с ней обретала реальные очертания и та безумная всесоюзная вычислительная сеть, которую Морозов собирался развернуть по всей стране. Угроза со стороны органов была элегантно нейтрализована, дефицитные клавиатуры с завода «Мираж» уже выбивались штамповочными прессами во вторую смену, а механика прошивки памяти стала надежной, как затвор автомата.
Он посмотрел на свои руки — на костяшках темнела свежая черная смазка от кулачкового вала. Морозов улыбнулся одними губами. Индустриальный звон железа на верстаке звучал сейчас как самая лучшая музыка. Игра продолжалась.
Глава 8 Слово состояния
Воздух в лаборатории КБ-3 пах застоявшимся теплом чугунных батарей и резким нашатырным духом свежей «синьки». Огромные листы синеватой бумаги, испещренные белыми линиями схем, лежали на сдвинутых вместе столах, образуя бумажное море, над которым сейчас нависали четверо.
Алексей Морозов стоял чуть в стороне, прислонившись бедром к краю кульмана, и молча наблюдал за командой.
Сергей Липатов в идеально отглаженной рубашке методично водил тупым концом карандаша по схеме. Рядом Люба Ветрова хмуро вглядывалась в переплетения линий. Чуть поодаль возвышался Тимофеев, тяжело уперев руки в бока, а из-за его плеча выглядывал взлохмаченный Громов.
Причиной споров стал микропроцессор К580ИК80А — сердце будущей машины «Сфера-82».
И прямо сейчас документация на эту вершину казалась инженерам КБ-3 издевательством.
— Я отказываюсь понимать этот перевод, — Липатов бросил карандаш на стол, выпрямился и поправил роговые очки. — Алексей Николаевич, мы же серьезные люди. У него сорок ножек. Мы понимаем, что этого мало для прямой адресации и управления, значит, шина мультиплексирована. Но вы почитайте описание циклов!
Сергей ткнул пальцем в синьку так сильно, что бумага угрожающе хрустнула.
— Справочник пишет про «состояние шины», — поддержала Люба, листая тонкую брошюру. — Шестнадцать выводов уходит на шину адреса. Восемь — на шину данных. Питание, тактовый генератор. Физических выводов для сигналов управления чтением и записью памяти просто не остается. Они явно передаются по шине данных, но когда?