— Обычная многожильная лапша не пойдет, — Люба рассуждала вслух, водя ногтем по колонкам цифр. — Нам нужна защита. Либо экранированная витая пара. Плотный повив с шагом не менее двадцати скруток на метр, в медной оплетке. Либо телевизионный коаксиал. Коаксиал лучше держит высокочастотный сигнал и глушит внешние ЭМИ-импульсы.
Девушка захлопнула справочник.
— Придется паять отдельные платы сетевых трансиверов. Развязывать гальванически через оптроны, иначе, если пробьет блок питания на одной машине, сгорят все три по кабелю.
Морозов стер меловую пыль с пальцев, осознавая, что они пересекли невидимую черту. Идея заразила их, перестроив алгоритмы мышления. Команда КБ-3 перестала быть сборщиками персональных машин. С этой минуты они приступили к созданию локальной вычислительной сети.
Громов развернулся на каблуках. Он бросил взгляд на нетронутую сигарету на подоконнике и, не раздумывая, сел обратно на стул перед мерцающим черно-белым экраном первой машины. Благо, на скопированных в Зеленограде дискетах лежало не только «голое» ядро МикроДОС. Там хранился полный арсенал профессионального разработчика: отладчики, макроассемблер и текстовые редакторы.
Евгений перешёл в режим совместимости с CP/M и уверенно набрал команду `ED LAN.ASM`. Дисковод коротко, с хрустом обратился к магнитному диску, подгружая утилиту в память, и командная строка сменилась чистым рабочим полем редактора. Пальцы программиста зависли над клавиатурой, готовясь вбивать первые ассемблерные директивы новой подпрограммы обмена.
Люба вытащила из-под кипы синек чистый лист миллиметровки. Защелкал цанговый карандаш. Она начала набрасывать схему гальванической развязки порта.
Алексей вернулся к своему столу. На экране его машины, сразу под строкой загрузки, одиноко мигал курсор `А`, ожидая первых команд нового участка работы. Он выдвинул стул и сел, придвигая к себе стопку чистой бумаги для расчета таймингов маркера, ожиданий и тайм-аутов.
Глава 35 Магия таблиц
Алексей переступил порог лаборатории КБ-3 и плотно прикрыл за собой тяжелую дверь, отсекая коридорный гул. На выцветшей стене белел свежий листок отрывного календаря за конец ноября. Вентиляторы старых осциллографов гнали теплый воздух, смешивая запахи нагретого текстолита и остывшего растворимого кофе.
Громов сидел перед «Сферой-82». Программист ссутулился, навалившись грудью на край стола, руки безвольно свисали вдоль туловища. Он с силой потер покрасневшие, воспаленные глаза тыльной стороной ладони. На его подбородке темнела двухдневная щетина.
Услышав шаги, Евгений обернулся. Его серое, измятое после бессонной ночи лицо блестело от пота.