Громов проследил за его взглядом. Он кивнул, соглашаясь с невидимой, но давящей тяжестью новой реальности.
— И что мы будем делать со всем этим интеллектом, архитектор? — спросил программист с легкой, но уже беззлобной иронией.
— Заставим его работать, — прагматично ответил Алексей.
Он отпил еще немного пережженного чая, оставил стакан на подоконнике и развернулся. Шаги Морозова в пустой лаборатории звучали гулко и мерно. Он подошел к массивному, выкрашенному серой молотковой эмалью сейфу, стоящему в углу кабинета.
Алексей достал из кармана тяжелый металлический ключ со сложной бородкой. Вставил его в замочную скважину.
Внутрь железного ящика, на полку, где обычно хранились секретные ГОСТы и документация со штампами «Для служебного пользования», Морозов бережно положил картонную папку с отобранными тетрадными листами. Бумажный код. Главный, неосязаемый актив их проекта.
Он повернул ключ. Толстые металлические ригели с глухим, маслянистым щелчком вошли в пазы, намертво запирая дверцу.
Глава 23 Первый запуск
Два обшарпанных бытовых вентилятора надрывно гудели по углам лаборатории КБ-3, гоняя по кругу тяжелый, пропитанный запахом пыльной бумаги воздух. Окна были распахнуты настежь, но со двора института не доносилось ни малейшего сквозняка.
На центральном монтажном столе покоился прототип «Сферы-82». Алексей Морозов стоял у стеллажа, прислонившись спиной к прохладному металлу стойки, и молча наблюдал за священнодействием.
Макет выглядел угрожающе. Помимо К580, плата ощетинилась системным контроллером ВК28 и тактовым генератором ГФ24. От платы тянулся толстый шлейф к массивному, похожему на обувную коробку дисководу ИЗОТ, а рядом тускло мерцал выпуклый экран. На другом конце стола высилась серая громада осциллографа.
Этот наспех собранный франкенштейн был зримым воплощением всех их компромиссов, побед и сделок с совестью. Золоченые выводы процессоров зловеще поблескивали в лучах настольной лампы. Эта сделка всё ещё лежала холодным камнем в желудке Алексея, но, глядя на плату, он понимал: иного пути не существовало. Без этих чипов они бы так и остались кружком очумелых ручек, паяющих примитивную логику для школьников.
Массивный болгарский ИЗОТ казался чужеродным промышленным монстром рядом с изящной трассировкой печатной платы. А переделанный телевизор тихо гудел трансформатором, распространяя вокруг себя легкий запах нагретой пыли и озона.
Даже ветераны-аналоговики из расформированного КБ-2, до этого с откровенным презрением смотревшие на «цифровые игрушки», сегодня перед уходом бросали на этот стол опасливые, уважительные взгляды. «Сфера-82» больше не была бумажным концептом или грудой деталей. Она обретала физическую плоть, сложную архитектуру и пугающий потенциал, готовый в любую секунду либо совершить технологический прорыв, либо сгореть в коротком замыкании.