Алексей прикинул план действий по прибытии. Нужно отдать дискету Громову. Пусть Женя прогонит код на их ядре МикроДОС, а Саша и операторы подготовят листинги и тестовые таблицы. Скорее всего, потребуется написать перехватчик видеовывода для работы с кириллицей — советские нормировщицы не будут вбивать формулы на английском. Громов справится как ведущий, но рутину надо сразу раздать людям.
Морозов убрал дискету обратно в кожаное нутро портфеля. Поставил его на пол, надежно зажав между ног.
Он чувствовал тяжелую мышечную усталость. Усталость инженера, который весь день собирал сложный механизм и наконец-то затянул последнюю гайку.
Алексей откинулся на жесткую спинку сиденья и закрыл глаза под мерный стук вагонных колес.
Глава 34 Сеть
Сотрудники спецсвязи довезли опечатанные ящики до режимной части, а в лабораторию их внесли уже двое хмурых работников хозяйственного отдела под присмотром человека из спецчасти. Сосновые доски жалобно скрипнули, когда последний ящик опустился на линолеум. Старший молча протянул планшет с зажимом. Морозов расписался в ведомости, мельком мазнув взглядом по бордовым кляксам сургучных печатей на крышках. Рядом с государственными гербами отчетливо виднелся номер отправителя и штамп управления, но не фамилии людей, через которых прошла эта железная логистика.
Дверь за ними закрылась. В коридоре стихли шаги.
Алексей подцепил небольшим металлическим ломиком край верхней доски. Сталь с хрустом вошла в щель. Рычаг. Заскрежетали длинные гвозди, неохотно покидая посадочные места. Крышка отлетела в сторону, подняв в воздух облачко древесной пыли.
Плотный запах ударил в нос. Так пахла промышленная техника прямо с конвейера — смесь консервационной смазки, едкого растворителя, картона и свежего металла.
Тяжелая, грубая материя этого времени вновь напомнила о себе. Морозов знал, что там, в двадцать первом веке, терабайты данных будут умещаться на пластинке размером с ноготь, не издающей ни единого звука. Здесь же хранение информации требовало чугунной массивности, килограммов меди и алюминия, залитых литолом и машинным маслом. Это была вычислительная техника, которую можно было использовать как оружие ближнего боя или фундамент для станка.
Но именно в этой суровой, неприкрытой брутальности крылась своя странная, гипнотическая эстетика. Болгарские инженеры не думали об изяществе линий или эргономике. Они проектировали механизм, способный выдержать перепады напряжения, постоянные вибрации заводского цеха и небрежное обращение уставших операторов. Каждый болт, каждая фрезерованная деталь кричали о монументальной надежности. В этом громоздком железе скрывалась сложнейшая точная механика — прецизионные шаговые двигатели, магнитные головки, способные считывать микроскопические изменения магнитного поля на огромной скорости.