Глава 38 Тени и сети
Евгений Громов откинулся на спинку расшатанного стула. Дерево жалобно скрипнуло, принимая вес расслабленного тела. Программист закинул ногу на ногу, пристроил на колене кружку с остывшим чаем и с удовольствием вытянул шею.
— Готов поспорить на квартальную премию, — произнёс он, задумчиво разглядывая плавающую на поверхности чаинку. — Товарищ Волков до сих пор лечит правую руку мазью Вишневского. Вы видели, с каким остервенением он тряс детей на сцене? Я уж думал, он Диме ключицу сломает.
Люба Ветрова тихо фыркнула, не отрывая взгляда от столешницы. Девушка методично, с гипнотической неспешностью сортировала свежую партию резисторов. Тонкие губки хирургического пинцета цепляли крошечный красный цилиндр с напечатанным номиналом. Короткий взгляд. Безошибочное определение номинала. Лёгкое движение кисти — и деталь падала в нужную ячейку кассетницы. Щелчок. Ещё один. Звук падения металла и керамики о пластмассу задавал лаборатории ровный, успокаивающий метроном.
Прошло пять дней с момента триумфальной раздачи «Сфер-80М» победителям Всесоюзной Олимпиады. Напряжение, державшее команду за горло последние полгода, схлынуло, оставив после себя лёгкую, почти хмельную эйфорию.
Алексей Морозов стоял у центрального лабораторного стола. Он не участвовал в шутливой перепалке. Его пальцы мягко проворачивали ручку настройки осциллографа. Зелёный луч на круглом экране сжался в идеальную, лишённую паразитных шумов синусоиду.
На антистатическом коврике перед ним покоилась головная машина из их свежесобранной локальной сети — флагманский прототип «Сферы-82». Металлический кожух был временно снят, обнажив плату, ощетинившуюся лесом свежих МГТФ-проводов от недавно впаянных сетевых трансиверов. Сердце системы — микропроцессор К580 — блестел золотыми выводами под светом люминесцентной лампы.
Для непосвящённого взгляда эта разводка казалась воплощением хаоса. Десятки микросхем логики серии К155 теснились вокруг массивного керамического квадрата центрального процессора, переплетенные белыми фторопластовыми жилами. Этот навесной монтаж был вынужденной мерой: заказать многослойную печатную плату для экспериментального сетевого узла в условиях дефицита было фантастикой, поэтому каждый новый строб Люба Ветрова выплетала вручную.
Но сквозь этот хаос проводов Морозов ясно видел чистую архитектуру. В этом клубке текстолита была реализована его новая гордость — прототип аппаратной части их локальной сети. Элегантное решение с гальванической развязкой портов на оптронах, позволявшее машинам перебрасываться пакетами данных без риска сжечь друг другу материнские платы из-за разности потенциалов. Там же виднелись зеленые конденсаторы и ферритовые кольца — работа ветеранов-«аналоговиков», без которых нежная цифровая логика К580 захлебнулась бы в высокочастотных помехах.