Алексей улыбнулся, поставил точку в конце условия задачи про «Конвейер ОТК» и приготовился встречать эту лавину. Будущее уже стояло на пороге, и у этого будущего был почтовый индекс.
Глава 9 Эхо эфира
Лаборатория КБ-3 пропиталась запахами, совершенно не свойственными конструкторскому бюро. Привычный технический дух отступил под натиском плотного запаха старой бумаги, сургуча, силикатного клея и грубой мешковины. Май выдался по-настоящему жарким, но форточки открывать запрещалось: малейший сквозняк грозил устроить в помещении бумажную бурю.
Почтовое отделение ДОСААФ сдалось на пятый день после выхода майского номера журнала «Радио». Центральный абонентский ящик оказался физически не способен вместить лавину корреспонденции, и почту снова начали доставлять в институт в брезентовых мешках. Аналоговики из КБ-2 едва успевали делать черновую сортировку, отсеивая пустые вопросы и просьбы, а коробки с решениями олимпиадных задач громоздились вдоль стен лаборатории КБ-3, напоминая баррикады, за которыми Морозов и Громов держали круговую оборону.
Алексей сидел за сдвинутыми столами, методично просматривая тетрадные листы и миллиметровку, извлеченные из вскрытых конвертов. География этих писем завораживала. Перед Морозовым лежал весь Советский Союз: штемпели Магадана и Риги, Воркуты и Ташкента, маленьких таежных поселков и закрытых наукоградов. От конвертов пахло сургучом, вагонным дымом и почему-то хвоей.
Удивительнее всего было наблюдать за стариками из КБ-2. Сперва они восприняли сортировку как личное оскорбление. Но сегодня утром Алексей, проходя мимо их открытой двери, заметил, как седой ветеран-аналоговик, вооружившись огромной лупой, с восхищением цокает языком, разглядывая присланную школьником блок-схему, и спорит с коллегой: «Ты глянь, Петрович, какая культура чертежа! Ни одной лишней петли, прям как в гетеродинном приемнике! Растет смена-то!». Старая гвардия начала втягиваться в игру.
Рядом на столе высились три стопки: «Отсев», «Интересно» и «Блестяще». Первая была самой высокой, третья пока состояла лишь из нескольких листков.
— Смотри на это, — проворчал программист, сдвигая на лоб очки и потирая уставшую переносицу. — Он пытается отсортировать библиотечные карточки через вычисление факториала. Зачем? Это же простая сортировка, а не расчет орбиты спутника! Я ему сейчас напишу, что он переусложнил логику в ущерб памяти.
— Жень, ты забываешь главное, — Морозов отложил линейку и потянулся, разминая затекшую спину. — Он это придумал без железа. У него нет консоли, чтобы проверить код. У него нет компилятора, который выдаст ошибку синтаксиса на пятнадцатой строке. У него есть только карандаш, ластик и собственная голова.