Чиновник за соседним столом ехидно усмехнулся.
— А я тебе говорил, Илья, не гони коней. Я вот двойку нажал. Оставил резерв.
С этого момента лаборатория КБ-3 провалилась в иное измерение.
* * *
Прошло почти два часа.
Свет из окон изменил угол, окрасив стены в густой, желтоватый цвет надвигающегося полдня. Спертый, нагретый аппаратурой и дыханием людей воздух тяжелыми пластами висел под потолком. Графин с водой на столе Липатова давно опустел, а рядом выросла горка скомканных бланков — члены комиссии упрямо пытались просчитать экономику машины на бумаге.
Формальная инспекция переросла в стихийное заседание планового комитета.
Пиджаки из дорогой шерсти висели на спинках стульев. Галстуки были сдвинуты набок, верхние пуговицы рубашек расстегнуты. Трое взрослых, наделенных реальной властью мужчин сидели перед мерцающими кинескопами, вперив покрасневшие глаза в строчки текста.
— Алгоритм не учитывает износ основных фондов! — Волков ткнул карандашом в стекло кинескопа. — Если сейчас перебросить квоты на закупку тракторов, к следующему кварталу встанет посевная. Это прямое нарушение баланса.
— Вы не заложили норматив потерь на хранении, — парировал его коллега, оттесняя Волкова от стола. — Машина считает без допущений. Сдвиньтесь. Сейчас введем корректирующую разнарядку по удобрениям.
Ритмичный, сухой перестук герконовых клавиш сливался с ровным гудением трансформаторов и шелестом вентиляторов дисковода ИЗОТ. Комиссия не просто развлекалась. Управленцы всерьез тестировали математическую модель, проверяя ее на прочность, а программа отвечала им на языке планов, фондов и отчетности.
Морозов стоял в тени у стены. Управленцы ожесточенно давили на клавиши. Машина реагировала мгновенно, отвечая на их действия математически выверенной логикой и заставляя судорожно искать выход из смоделированного кризиса.
Нажатие одной кнопки решало судьбу виртуальных фондов, и мгновенный отклик приковывал к экранам. Поиск нарушений в пайке контактов временно уступил место спору о балансе, урожайности и дисциплине виртуального председателя.
— Твою мать! — рявкнул Илья Степанович, в сердцах хлопнув по столу. — Снова мыши! Я только перекрыл крышу на складе, списал два фонда стройматериалов. Как они сожрали семенной фонд⁈
— Потому что рубероид надо было менять на кошек, а не на доски, Степаныч, — не отрываясь от своего экрана, процедил второй министерский. Он ожесточенно давил на клавиши, пытаясь спасти падающие показатели. — Товарищ Морозов! Почему у меня переменная «Нервы парторга» упала до тридцати процентов? Я же выполнил план по заготовке сена!