Алексей ввел новую формулу, умножающую значение на коэффициент 1.15.
Палец завис над клавишей «Ввод».
Громов перестал дышать, вцепившись пальцами в край подоконника. Седых чуть наклонился вперед, щурясь на свечение люминофора.
Сухой, громкий щелчок пластиковой клавиши.
Мгновенная реакция машины. Белые пиксели на черно-белом экране кинескопа дернулись. Цифра в ячейке текстолита изменилась на 11040. В ту же микросекунду каскадом, сверху вниз, обновилась ячейка общей суммы материалов.
Итоговая сумма внизу таблицы мигнула и выдала новое значение. Сто пятьдесят шесть тысяч шестьсот сорок рублей.
Несколько математически связанных ячеек поменяли свои значения за одну долю секунды. Смета конструкторского бюро была полностью пересчитана, перепроверена и сведена в безупречный баланс.
* * *
Марья Ивановна замерла.
Ее рука, уже потянувшаяся к отполированным костяшкам счетов, остановилась в воздухе. Она смотрела на экран телевизора не мигая. Глубокие складки у рта стали еще резче. Женщина лихорадочно, с пугающей скоростью начала шевелить губами, производя в уме грубую прикидку процентов, чтобы поймать машину на ошибке.
Она перевела взгляд на итоговую сумму. Снова на коэффициенты.
Рука медленно опустилась на стол. Пальцы сжали край коленкорового переплета, впиваясь в ткань с такой силой, что на ней остались едва заметные вмятины от ногтей.
— Ошибки нет, — шепотом, словно боясь разбить хрупкую тишину лаборатории, произнесла бухгалтер. — Все доли учтены.
Она медленно повернула голову к Седых. Ее глаза были широко раскрыты.
— Виктор Петрович… — голос Марьи Ивановны дрогнул. — Если завод присылает изменение тарифов на электроэнергию, мой отдел пересчитывает годовую смету КБ четыре дня. Четыре дня мы сидим после работы, до ночи. Вычеркиваем. Переписываем набело. Сводим копейки.
Она снова уставилась на мерцающий курсор.
— А он… нажал одну кнопку.
Седых резко, почти грубо отодвинул бухгалтера плечом, шагнув вплотную к столу.
Алексей Морозов чуть откинулся на спинке стула, внимательно наблюдая за начальником КБ. Трансформация происходила прямо на его глазах. Выражение ведомственной скуки и легкого раздражения слетело с лица функционера, как сухая шелуха. Мышцы челюсти напряглись. Взгляд приобрел металлическую жесткость и невероятную остроту.
Седых оказался предельным прагматиком. Начальник КБ мгновенно оценил масштаб административной выгоды, которую давала эта программа.
— Максимальное количество строк? — голос Седых звучал сухо, как выстрел. Никаких эмоций. Только сбор технических характеристик оружия.