Игрушки кончились. Начиналась настоящая, тяжёлая государственная инженерия. И настоящая борьба за то, чтобы компьютер не стал только железом за колючей проволокой.
— Я принимаю военный контур, — сказал Морозов. — Но гражданский не закрываю. «Сфера-80» остается в журнале, учебных комплектах и кружках. По «Сфере-82» мы разводим две ветки: закрытую для ПВО и Госплана, гражданскую — для вузов, заводских вычислительных бюро и учебных классов. Без режимных узлов, но с общей логикой шины. Иначе вы получите изделие без людей, которые умеют его обслуживать.
Сергеев смотрел на него несколько долгих секунд.
— Формулировка?
— Опытно-учебное направление для подготовки операторов и технического персонала, — без запинки ответил Морозов. — Массовая проверка отказов на гражданской элементной базе. Снижение стоимости эксплуатации военной модификации за счет совместимости подготовки.
Губы майора едва заметно дрогнули.
— Сидеть на двух стульях неудобно, Алексей Николаевич.
— Зато устойчиво, если правильно рассчитать нагрузку.
Морозов взял стопку документов. Тяжесть бумаги физически оттянула руку.
Сергеев едва заметно кивнул.
— Пишите служебную записку на разделение направлений, — сказал он. — Военную группу выделим отдельно. Гражданскую будете защищать цифрами. Одного лозунга про детей мне не хватит.
— Цифры будут, — ответил Морозов.
Сергеев не отпустил его сразу. Он поднялся, подошел к шкафу у стены и достал из узкой вертикальной ячейки папку с чистыми бланками. На корешке папки аккуратным канцелярским почерком было выведено: «Служебные записки. Особый порядок».
— Тогда начнем сейчас, — сказал майор. — Пока вы не ушли праздновать Новый год и не превратили это в очередную лабораторную легенду.
Он положил перед Морозовым три листа. Бумага была плотная, чуть желтоватая, с водяным знаком, который проступал под лампой мутным гербовым пятном.
— Первый лист — военное направление. Второй — гражданское. Третий — обоснование совместимости. Без лирики. Без слов о мечте. Без ссылок на западные образцы. Мне нужны формулировки, которые переживут министерский стол.
Морозов сел обратно. Папка предварительных требований легла слева, бланки — справа. Расстановка предметов на зеленом сукне стала похожа на схему развилки: одна дорога уходила в спецфонды, ПВО и грифы, другая — в журналы, кружки и учебные классы. Между ними лежала тонкая полоска общей архитектуры, которую предстояло защитить так, чтобы её не заметили как угрозу и одновременно признали как пользу.
Сергеев подвинул к нему тяжелую настольную ручку. Черный эбонит был отполирован тысячами чужих пальцев.