— Варя, я хочу с вами кое-чем поделиться. Не как с… — он сделал паузу, выверенную до миллиметра, — не как с женщиной, которая мне очень дорога. А как с человеком, которому я доверяю. Это редкость, знаете. Доверие.

«Началось», — подумала я и сделала самое внимательное лицо из своего арсенала. У меня есть лицо «расскажи мне всё, я твоя единственная опора в этом жестоком мире». Я его берегу для особых случаев. Случай был особый.

* * *

Он рассказал. Красиво. О «закрытой возможности» — войти в дело, в которое «пускают только своих», под очень большой процент, очень ненадолго, очень конфиденциально. Деньги нужны были «вот прямо сейчас, окно закроется через неделю». Сумма была — я чуть не присвистнула — солидная. Он не мелочился. Он работал по-крупному.

И всё это он подавал не как «дай мне денег», а как «я впускаю тебя в свой сокровенный мир и делюсь сокровенной возможностью». Гениально. Я почти восхищалась. Если отключить следователя — со мной только что поделились мечтой. Я не отключила следователя. Но галочку «работает виртуозно» поставила жирную.

— Это так неожиданно, — сказала я, включив лёгкое смятение польщённой женщины. — Мне нужно подумать. Это же серьёзные деньги.

— Конечно, — сказал он с пониманием святого. — Думайте. Только окно… — мягкая, печальная улыбка, — окно закроется. Но если не успеем — значит, не судьба. Я не из тех, кто торопит.

Он был из тех, кто торопит. Просто он делал это так, что жертва сама бежала впереди него, умоляя взять её деньги.

* * *

Я вышла из ресторана в прекрасном настроении.

Потому что теперь у меня было всё. Он назвал сумму, назвал сроки, обозначил «дело» — то есть перешёл от обаяния к составу преступления. Мне оставалось дать ему понять, что я «согласна», довести до момента передачи денег — и взять с поличным. Финишная прямая. Я уже видела, как пишу рапорт, как Дениска давится своим «состава нет», как папа узнаёт, что его дочь раскрыла дело, о котором месяц шептался весь город.

Я была так довольна, что забыла про деревянную тишину в машине.

Зря.

Потому что в машине тишина ждала меня в засаде.

— Он сделал ход, — сказала я, садясь. Деловым голосом. Деловой голос — это территория, на которой я чувствую себя в безопасности. — Назвал сумму. Окно неделя. Конфиденциальное «дело», в которое «пускают своих». Классика. Теперь я тяну до передачи и беру его на ней.

— Хорошо, — сказал Игорь.

И снова замолчал. Но это было не рабочее молчание. Я уже различала его молчания, как сомелье различает вина. Это было молчание, в котором что-то зрело.

— Что? — спросила я.