* * *

Я стояла посреди собственной кухни, пойманная с поличным, и чувствовала себя так, как, наверное, чувствовали себя все те, кого я за десять лет ловила на горячем. Теперь я их понимала. Теперь я им сочувствовала. Стыд — мощная вещь. Я бы созналась сейчас в чём угодно.

Потому что это была не просто книжка. Это была МОЯ ТАЙНА. То единственное, что я, человек, который весь на виду, который режет правду в глаза и гордится отсутствием слабостей, прятала ото всех. Серьёзный следователь не читает иронические детективы про сыщицу Дарью и её приключения. Серьёзный следователь читает кодексы, монографии и сводки. А я читала про то, как Дарья ловит убийцу по тапку, и — хуже того — я это любила, и — совсем уже непростительно — я этим пользовалась.

И вот теперь это знал он. Человек, перед которым мне почему-то особенно не хотелось выглядетьнесерьёзной .

Я приготовилась. Я знала, что сейчас будет. Сейчас будет вежливая каменная усмешка. Или того хуже — он ничего не скажет, просто молча положит книжку, и в его двух миллиметрах я прочитаю всё, что он подумал про следователя, который тайком читает дамское чтиво и строит на нём версии.

Я заранее ощетинилась, готовясь защищать свою Дарьюдо последнего.

* * *

— У вас тут не хватает, — сказал Игорь.

— Что?

— «Доллары царя Гороха», — сказал он. — В этой серии. У вас по порядку всё, а этой нет. Пропуск.

Я уставилась на него.

— Откуда, — сказала я очень медленно, — вы знаете, что в этой серии есть «Доллары царя Гороха»?

И вот тут — впервые на моей памяти — Игорь Корсаков, человек-крепость,смутился . На один миллиметр. Но я этот миллиметр поймала, потому что научилась.

— После той засады, — сказал он, разглядывая турку с преувеличенным вниманием, — вы всю ночь пересказывали мне сюжеты. Про собаку с тапком. Про отравленные пирожные. Я хотел понять ваш метод. Я не верю в то, чего не понимаю. — Пауза. — Я купил одну. Чтобы разобраться.

— Вы. Купили. Донцову.

— Я изучал методику, — сказал он с каменным лицом.

— Вы изучали методику, — повторила я. — Вы, Игорь Корсаков, бывший… кто вы там были, страшный человек с серьёзным прошлым, — пошли в магазин и купили книжку с собачкой на обложке.

— Не в магазин, — сказал он. — Я заказал. С доставкой. В магазин я бы не…

— Вы постеснялись купить её в магазине!

— Я не стеснялся, — сказал он тоном человека, который стеснялся со страшной силой. — Яоптимизировал процесс.

* * *

Я села на табуретку. Потому что ноги, честно говоря, не держали — но не от стыда уже, а от хохота, который во мне поднимался, и от чего-то ещё, потеплее хохота.