И вот тут я чуть не сломалась. Потому что Ева попала точно, и потому что мне до зубовной боли захотелось рассказать — про папу, про Игоря, про то, как они объединились, про то, что любовь оказаласьклеткой , ровно как я и боялась.

Но я не рассказала. Потому что если расскажу — расклеюсь. А мне нельзя. Мне завтра брать афериста.

— Ева, — сказала я. — Я ценю. Правда. Но не сейчас. Сейчас у меня дело, и я не могу позволить себе ничего, кроме дела. Поговорим после. Если будет о чём.

Пауза. Ева умеет слышать то, что не сказано, — она же моей породы.

— Хорошо, — сказала она неожиданно мягко. — После так после. Но запомни одну вещь, и положи её куда-нибудь рядом со своей гордостью, где найдёшь. Мы все тут прошли через момент, когда казалось, что любовь — это слишком опасно и лучше одной. Все до единой. Я, Полина, Соня. И все ошибались. Просто разными способами. — Она помолчала. — Бери своего афериста. А потом приходи. Мы тебя соберём обратно, что бы там ни сломалось. Это, Варвара, и есть то, чего у тебя раньше не было, а теперь есть.Нас .

Я положила трубку и долго сидела в темноте.

«Нас». У меня, оказывается, теперь есть «нас ». Шесть человек и кот, которые соберут меня обратно, что бы ни сломалось. Я, которая всю жизнь была «сама», у которой вместо людей было дело, — обзавелась «нас» и даже не заметила когда.

Это было невыносимо трогательно и совершенно не вовремя. Я запретила себе об этом думать. Думать про «нас» — значит думать про Игоря, а думать про Игоря я себе запретила до завтрашнего вечера. После. Всё после. Сначала дело.

* * *

Ночь перед захватом я провела, раскладывая завтрашний день по секундам.

Я знаю это состояние. Перед большим делом я всегда такая — холодная, ясная, собранная в одну точку. Всё лишнее отключается. Остаётся только задача: прийти, отдать меченые деньги, дождаться, пока он их возьмёт — это момент состава, передача из рук в руки, — подать сигнал, отойти. Десять минут. Я проживала их в голове снова и снова, проверяя каждую на излом.

И только один раз, под утро, разрешила себе одну непрофессиональную мысль.

Я подумала:жаль, что его не будет рядом .

Раньше — все эти недели — он был. На каждом свидании, в каждой засаде, поодаль, незаметный, но был. Я привыкла, что он есть. Привыкла, что где-то на краю поля зрения стоит большой спокойный человек, готовый поймать, если я упаду. Я не знала, как это — без него. Я завтра впервые за три месяца выйду на афериста, зная, что меня никто не подстрахует. Что я снова, как всю жизнь, одна.

«Так даже лучше, — сказала я себе. — Я всегда работала одна. Я профессионал. Мне не нужна нянька».