— Принято, — сказал Седых. — Ворон. — Пауза. — Не геройствуй. Увижу что не так — выдёргиваю. Договорились?

— Договорились, —соврала я.

Я всегда вру, когда обещаю не геройствовать. Это, как и гордость, у Воронов вместо инстинкта самосохранения. Целый набор бракованных деталей вместо одной полезной.

Восемнадцать десять.

* * *

Толпа текла мимо — пятничная, усталая, праздничная, не знающая, что в центре атриума, у фонтана, женщина с остывшим кофе сидит на острие маленькой войны. Мимо шли семьи, подростки, парочки. Особенно парочки. Их в пятницу вечером было неприлично много, и каждая как будто специально проходила мимо меня под ручку, чтобы напомнить: а ты, Ворон, сидишь тут одна, с микрофоном под платьем и дыркой в груди на месте человека, которого сама прогнала.

Прогнала правильно, напомнила я себе. Он предал. Объединился с папой. Решил за меня.

Да. Правильно прогнала.

Тогда почему такбольно дышать ?

* * *

Восемнадцать пятнадцать.

Телефон в кармане дрогнул. Я скосила глаза — экран, одно сообщение. От Жанны. Из общего чата банды, который они завели и куда меня, не спрашивая, добавили под названием «НАШИ ЛЮДИ».

«Деточка, мы все за тебя держим кулаки. Полина молится, Ева делает вид, что не молится, Соня прислала какую-то схему захвата из своего опыта, Кирилл посчитал вероятность успеха, говорит, высокая. Кнут спит, но мысленно с тобой. Возьми этого гада. И возвращайся. Целуем».

Я смотрела на это сообщение и чувствовала, как к горлу подкатывает что-то совершенно неуместное в боевой обстановке. Шесть человек и кот держали за меня кулаки. За меня, которая всю жизнь держала кулакитолько сама за себя , потому что больше было некому.

Я не ответила — нельзя, работаю. Но сунула телефон обратно в карман так бережно, как будто там лежало не сообщение, а тёплая рука.

«Возвращайся», — написали они. Как будто было куда возвращаться. Как будто после этого дела меня ждал не пустой вечер в пустой квартире, а они. Все. И, может быть — нет, не думай об этом, Ворон, не сейчас, — может быть, даже он.

Я запретила себе думать про «может быть, он». У меня дело. У меня десять минут. У меня аферист на подходе.

* * *

Восемнадцать двадцать.

И тут я егоувидела .

Не Игоря.«Артура».

Он вошёл со стороны главного входа — элегантный, неторопливый, в светлом пальто, с лицом человека, который пришёл на приятную встречу с женщиной, которая вот-вот сделает его богаче. Он ещё не видел меня. Он делал то же, что делала я час назад: вживался в пространство, читал зал, проверял. Я смотрела на него краем глаза и чувствовала, как внутри всё подбирается, холодеет, фокусируется в одну точку.