И вот тут я впервые за вечер испугалась по-настоящему.

Не за себя. За дело. Потому что «Артур» вошёл — и не пошёл ко мне. Он остановился у входа, достал телефон, сделал вид, что читает, а сам — я видела это, я сама так делаю — медленно, тщательно обводил взглядом атриум. Каждого. Скамейки, витрины, выходы, людей. Он проверял. Искал то, что не на месте. Искал хвост.

И я с холодком поняла: он хорош. Очень хорош. Он чувствует, что-то его настораживает, какая-то мелочь не сходится — может, слишком людно, может, та парочка у витрины стоит чуть дольше, чем смотрят на витрины, может, просто чутьё хищника, которое нельзя объяснить, но которое держит его живым и на свободе уже годы. Игорь предупреждал. «Он опаснее, чем думает следствие. Он не аферист, играющий в опасного. Онопасный, играющий в афериста ».

* * *

Я смотрела, как он сканирует зал, и молилась только об одном: чтобы группа захвата была настолько хороша, насколько я надеялась. Чтобы он не срисовал ни одного. Потому что если срисует — развернётся и уйдёт, растворится, как растворялся всегда, и три месяца работы утекут в слив вместе с ним.

Секунды тянулись. Он смотрел. Я не дышала.

А потом его взгляд нашёл меня — и лицо его мгновенно сменилось. Из хищника, читающего зал, он стал обаятельным мужчиной, увидевшим желанную женщину. Переключился за долю секунды, как умеют только лучшие. Настороженность ушла, осталась нежность. То ли я прошла проверку, то ли он решил рискнуть.

Я выдохнула. Чуть-чуть. Рано было выдыхать. Но первую секунду я пережила.

Вот он. Мой интересный. Тот, ради кого те давние кусты сирени с мелким жуликом Гнидиным теперь казались мне другой, маленькой, ненастоящей жизнью. Тот, кого я раскопала, вычислила, довела до этой минуты. Через десять минут он возьмёт у меня деньги, поправлю волосы, и всё кончится.

Десять минут.Я могу десять минут.

Я допила воображаемый кофе, поставила стакан, изобразила на лице улыбку женщины, которая ждёт мужчину и рада его видеть, — и стала смотреть, как «Артур» меня замечает, как теплеет его лицо отрепетированной нежностью, как он направляется ко мне через атриум.

* * *

Я была готова.

Я не знала только одного.

Что в тридцати метрах от меня, привалившись к колонне с пакетом из книжного магазина в руках, с лицом человека, которому совершенно некуда спешить, стоит большой спокойный мужчина и смотрит не на «Артура».

Смотрит наменя .

Готовый.

Как всегда.

Только этого я тогда ещё не знала. Я думала, что яодна .

И, думая, что я одна, я встала навстречу аферисту — с улыбкой на лице и микрофоном под сердцем — и сделала шаг в последние десять минут этого дела.