* * *

В наушнике взорвался голос Седых — «Ворон! Ворон, что у тебя!» — и тут же осёкся, потому что Седых увидел. Все увидели. Атриум застыл. Люди вокруг ещё не поняли, что происходит, а те, кто понял, отшатнулись.

А я стояла с ножом у горла, спиной к человеку, которого три месяца считала своей добычей, и понимала с ледяной ясностью, что добычей всё это время, возможно, былая .

Вот теперь страшно , отметила какая-то спокойная часть меня, та, что никогда не отключается. По-настоящему страшно. Не как в подъезде. Хуже.

Он повёл меня к выходу. Медленно, прикрываясь мной, держа нож так, чтобы все видели. Группа захвата расступалась — они не могли ничего сделать, любое движение, и он… они это понимали. Я понимала. Профессионалы против профессионала, и у профессионала — заложница.

Я лихорадочно соображала. Меня учили, что делать в такой ситуации: не дёргаться, тянуть время, ждать момента, говорить с захватчиком. Я начала говорить.

— Вы не уйдёте, — сказала я тихо, для него. — Тут везде люди. Камеры. Выходы перекроют.

— Уйду, — сказал он спокойно, ведя меня. — Я всегда ухожу, Варвара. Это, если хотите, моя единственная настоящая профессия. Деньги — это так, спорт. А вот уходить я умею по-настоящему.

И я поверила. Потому что он действительно умел. И потому что я не видела, как его остановить, не подставив горло.

* * *

А потом я увидела.

Точнее — почувствовала. За секунду до того, как увидела.

Я почувствовала, как у меня за спиной, там, куда я не могла смотреть, что-то изменилось в воздухе. И «Артур» это тоже почувствовал — я ощутила, как он напрягся, как начал оборачиваться.

Поздно.

Я не видела, как это произошло. Я была лицом не в ту сторону. Я только почувствовала: короткое, выверенное, страшное в своей точности движение за спиной — и в ту же секунду рука с ножом, державшая меня, вдруг вывернулась куда-то вверх и в сторону, нож звякнул о плитку пола, а самого «Артура» рвануло прочь от меня с такой силой, что я не устояла бы, если бы меня в ту же долю секунды не подхватила другая рука — большая, тёплая, знакомая до боли — и не отвела, не задвинула за себя, не закрыла.

Игорь.

Игорь, которого здесь не должно было быть. Игорь, которого я прогнала. Игорь, которому я написала «не приходи».

Он пришёл.

Всё заняло, наверное, две секунды. Я даже не успела испугаться по-настоящему за эти две секунды — испугалась уже потом, задним числом, когда осознала, что было. А в сам момент я только увидела результат: «Артур» на полу, без ножа, прижатый, а я — за широкой спиной в тёмной куртке, целая, живая, ничья больше не заложница.